Это случилось в октябре. Я возвращалась с курсов, шла через парк. День выдался удивительный — солнечный, тёплый, с золотыми листьями под ногами. И вдруг увидела их.
Юра и она — Ирина. Шли, держась за руки, о чём-то разговаривали. Она подняла голову, засмеялась. А он смотрел на неё так, как… как когда-то на меня.
Я остановилась за деревом. Они меня не заметили. Прошли мимо, погружённые друг в друга.
Я стояла и смотрела им вслед. И внутри была не злость, не ревность, а странное чувство… освобождения? Словно последняя нить, связывавшая меня с прошлым, оборвалась.
Вечером я достала лист бумаги и написала письмо. Ему. Или себе самой — не знаю. Вылила на бумагу всё: боль, обиду, вопросы без ответов. А в конце написала: «Спасибо, что ушёл. Я бы не ушла никогда. А теперь — у меня есть шанс».
Я не отправила это письмо. Просто сложила и убрала в ящик.
Прошёл год. Незаметно, в новых делах и заботах. Моя первая выставка акварелей — маленькая, в районном доме культуры. Мои ученики принесли цветы. Коллеги из школы пришли поддержать.
На открытие пришёл и Юра. Один, без Ирины. Постоял в углу, разглядывая картины. Подошёл, когда уже все расходились.
— Красиво, — сказал он. — Я и не знал, что ты так умеешь.
— Я тоже не знала, — ответила я.
Мы вышли вместе. Вечер был тёплым, звёздным.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо. Правда, хорошо, — я улыбнулась. — А ты? Как Ирина?
Он помолчал.
— Мы расстались месяц назад. Она… она хорошая. Но оказалось, что для настоящих отношений нужно больше, чем влюблённость.
Я кивнула. Что тут скажешь?
— Я часто думаю, — продолжил он, глядя куда-то вдаль, — что, может, ошибся. Поторопился. Не ценил того, что имел.
— Не надо, Юра, — мягко прервала я его. — Всё к лучшему. Правда.
Он посмотрел на меня — удивлённо, словно видел впервые.
— Ты изменилась, Алла.
— Да, — согласилась я. — Изменилась.
Мы стояли на улице, два немолодых человека, прожившие вместе целую жизнь и ставшие чужими. А потом — снова близкими, но совсем иначе.
— Может, сходим куда-нибудь? — вдруг спросил он. — Просто поговорить. Как старые друзья.
Я подумала и покачала головой.
— Знаешь, у меня завтра мастер-класс для детей. Нужно подготовиться. И ещё я открыла онлайн-магазин открыток со своими рисунками. Много работы.
— Понимаю, — он кивнул. — Может, в другой раз?
— Может быть, — ответила я. И это не было ни обещанием, ни отказом.
Я шла домой и думала о странностях жизни. Как часто мы считаем трагедией то, что на самом деле — начало новой главы. Когда я нашла тот конверт с заявлением, мне казалось, что мир рухнул. А на самом деле — он только начинался.
В тот вечер я наконец выбросила старую вазочку с трещиной. И поставила на её место кувшинчик, который сама расписала акварелью. Несовершенный, с неровными краями, но — мой собственный.
