— А вы любите искусство? — спросил он.
— Когда-то любила, — неожиданно для себя ответила Ольга. — Даже рисовала немного. В молодости.
— И почему бросили?
Ольга задумалась. Она помнила, как Владимир смеялся над её рисунками, называл их «мазнёй». Помнила, как выбросил её краски, когда им нужно было освободить место в кладовке для его рыболовных снастей.
— Жизнь, — коротко ответила она.
— Жизнь даётся нам один раз, — Сергей Петрович улыбнулся. — И лучше прожить её, занимаясь тем, что любишь.
После этой встречи Ольга купила альбом и карандаши. Вечерами она рисовала — неумело, неуверенно, но с каждым днём всё лучше. Нина радовалась её увлечению.
— Ты другой стала, Оля, — сказала она однажды. — Глаза живые.
А звонки не прекращались. Татьяна звонила каждый день, упрашивая вернуться. Владимир позвонил только раз — пьяный, злой.
— Ты где шляешься? — кричал он в трубку. — Думаешь, я без тебя не проживу? Да мне только лучше! Никто мозги не выносит!
Но неделя прошла, потом вторая. Ольга не вернулась. Она записалась на курсы рисования, начала помогать Нине в её маленьком ателье. Под её пальцами снова ожили иголка с ниткой — когда-то она прекрасно шила, но потом забросила и это.
В конце второго месяца её пребывания в Калуге раздался звонок в дверь. На пороге стоял Владимир — осунувшийся, постаревший, в мятой куртке.
— Здравствуй, Оля, — он переминался с ноги на ногу. — Можно войти?
Нины дома не было, и Ольга впустила его. Они сидели на кухне, пили чай. Владимир говорил — впервые в жизни — не обвиняя, не требуя.
— Я без тебя не могу, Оля, — хрипло сказал он. — Возвращайся. Я постараюсь измениться.
Ольга смотрела на него — и не чувствовала ничего, кроме усталости.
— Я не вернусь, Володя, — тихо ответила она.
— Как это — не вернёшься? — он растерялся. — Ты всегда возвращалась. Всегда.
— Не в этот раз.
— Но почему? — он повысил голос. — Что изменилось?
Ольга улыбнулась — спокойно, без горечи.
— Я изменилась. Я больше не приду. Ты меня потерял. А я — себя наконец нашла.
Он не поверил. Требовал, угрожал, потом просил. Но что-то в её лице, в её голосе заставило его в конце концов замолчать. Он ушёл, хлопнув дверью. И больше не приезжал.
Прошёл год. Ольга сидела на балконе маленькой квартиры, которую сняла в тихом районе Калуги. Перед ней стоял мольберт с почти законченной картиной — пейзаж, осенний парк, залитый солнцем.
За этот год многое изменилось. Она устроилась консультантом в магазин тканей, по вечерам шила на заказ. Её работы ценили, клиентов становилось всё больше. Татьяна сначала обижалась, потом привыкла. Теперь они созванивались раз в неделю, и Ольга даже летала в Москву на день рождения внука.
Владимир подал на развод — видимо, нашёл кого-то, кто будет готовить ему ужин и выслушивать упрёки. Ольга подписала все бумаги без сожаления.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя дочери.
— Привет, мам, — голос Татьяны звучал виновато. — Как ты?
— Хорошо, Танюша. Работаю, рисую. Думаю летом поехать на море.
— Одна? — в голосе дочери звучало удивление.
