— Я прочитал твоё письмо, — сказал он помолчав. — Даже несколько раз перечитал, если честно.
— И что думаешь? — я изо всех сил сжимала трубку, боясь услышать ответ.
— Не знаю, что сказать, — ответил он. — Никогда не думал, что ты… вспомнишь всё это. Или признаешь.
— Я сама не помнила, — тихо сказала я. — Или не хотела помнить. Марину встретила, и словно дверь в прошлое открылась. Лёш, я правда не понимала, сколько боли тебе причинила. Мне казалось, я всё правильно делаю.
На том конце повисло молчание.
— Знаешь, — наконец заговорил он, и голос его звучал глухо, будто сквозь вату, — когда ты написала про свой юбилей, я сначала хотел ответить что-нибудь злое. Что-то вроде: «А помнишь, как ты не приехала на мой выпускной из универа, потому что я четвёрку на госах получил?» Но потом решил, что нет смысла старое ворошить.
Я зажмурилась. Помнила тот день. Лёша позвонил, сказал про четвёрку, а я, расстроенная, заявила, что не поеду на выпускной — нечего, мол, праздновать, раз не смог красный диплом получить. И ведь действительно не поехала. Сын сам документы забирал.
— Я была чудовищной матерью, — выдавила я.
— Нет, — неожиданно мягко возразил Алексей. — Ты была… перепуганной разведёнкой, которая боялась, что сын повторит ошибки отца. Которая хотела для меня самого лучшего. Но иногда забывала, что я — это я. Не папина копия, не твой проект. Просто я.
— Когда ты стал таким умным? — я попыталась улыбнуться, хотя слёзы текли ручьём.
— Наверное, когда к психологу ходить начал, — ответил он. — Четыре года терапии, мам. Чтобы разобраться с детскими травмами и понять, почему я до смерти боюсь любого неодобрения.
Я закрыла лицо рукой. Боже, неужели я настолько его покалечила?
— Поэтому не приехал? — спросила тихо. — Потому что боишься меня?
— Не тебя, — Алексей помедлил. — Себя. Того, что снова почувствую себя маленьким мальчиком, который вечно не дотягивает до планки. Который вечно виноват. Мы с психологом как раз над этим работали, когда твоё приглашение на юбилей пришло. Она сказала, что я не обязан ехать, если не готов. Что можно постепенно отношения налаживать, а не сразу в омут головой.
— А потом я написала то письмо…
— Да, — в его голосе мелькнуло что-то похожее на удивление. — И это было… неожиданно. Честно, я не думал, что ты способна на такое признание.
— Я тоже, — горько усмехнулась я. — Понадобилось шестьдесят лет, чтобы наконец свои косяки разглядеть.
Мы проговорили больше двух часов. Без криков, без обвинений — просто рассказывая друг другу, как всё выглядело с разных сторон. Лёша впервые описал, каково ему было жить с моими вечными требованиями, а я поделилась своими страхами после развода.
— Знаешь, я всегда думала, что закаляю тебя, — сказала под конец разговора. — А оказалось, что просто ломала.
— Не сломала, — возразил Алексей. — Я вот он, разговариваю с тобой. Пытаюсь понять. Это тоже своего рода сила, правда?
Когда прощались, он пообещал подумать о приезде — не на праздник, просто так.
