— Без ожиданий, без обязаловок, — сказал он. — Просто повидаться и посмотреть, сможем ли мы с чистого листа что-то начать.
И в первый раз за долгое время я почувствовала что-то похожее на надежду.
Лёша приехал через три недели — просто позвонил в четверг и сказал, что будет в субботу. Я заметалась по квартире — начала убираться, меню продумывать, шмотки перебирать. А потом остановилась. Нет. Не буду опять всё в представление превращать. Не буду пытаться произвести впечатление. Просто встреча двух взрослых людей, которые пытаются понять друг друга.
Когда в дверь позвонили, сердце всё равно как бешеное заколотилось. Открыла и увидела сына — высокого, красивого, в простой синей рубашке и джинсах. С лёгкой сединой на висках, которой раньше не было. С морщинками вокруг глаз. Взрослого мужика, в котором я всё равно видела своего маленького мальчика.
— Привет, мам, — сказал он, переступая порог.
Я шагнула навстречу, неуверенно протянула руки — и он, после секундного колебания, обнял меня. Неловко, натянуто, но всё-таки обнял.
Мы пили чай на кухне, говорили о его работе, о моём выходе на пенсию, о планах на будущее. Я показала альбом с фотками с юбилея, Лёша рассказал о командировке в Сочи. Вроде всё шло нормально, но между нами висело что-то недосказанное.
— Я тебе подарок привёз, — наконец сказал он, доставая из рюкзака маленькую коробочку в синей обёртке. — С опозданием, но всё-таки.
Я развернула бумагу. Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде дерева.
— Это… — я с трудом справилась с дрожью в голосе. — Спасибо, Лёша. Очень красивая вещь.
— Дерево жизни, — сказал он. — Символ роста, изменений, новых начинаний. Подумал, что будет в тему.
Я осторожно надела цепочку. Кулон лёг точно в ямочку у основания шеи.
— Тебе идёт, — кивнул Алексей. — Мам, я хочу кое-что сказать.
Я напряглась.
— Я всё ещё работаю над собой, — начал он. — Над страхами, над комплексами из детства. И не могу обещать, что всё сразу будет гладко между нами. Будут сложные моменты, будут обиды, которые вылезут неожиданно.
— Я понимаю, — тихо сказала я.
— Но я хочу попробовать, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Построить новые отношения. Взрослые. Честные. Без прежних ожиданий и обязательств. Ты к этому готова?
Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Сколько лет мечтала, чтобы сын снова стал близким, чтобы мы разговаривали по душам, делились радостями и бедами. Но всегда представляла это как возвращение в прошлое — когда он был маленьким и полностью от меня зависел. Теперь понимала, что это невозможно. И не нужно.
— Готова, — сказала я. — Я… я очень хочу узнать тебя заново, Лёш. Настоящего тебя. Не того мальчика, которого я пыталась слепить по своим лекалам, а того мужчину, которым ты стал вопреки мне.
Он удивлённо приподнял бровь:
— Почему вопреки?
— Потому что я хотела, чтобы ты стал отличником, юристом или экономистом, женился по расчёту на правильной девочке. А ты стал айтишником, живёшь в гражданском браке с женщиной старше себя, мотаешься по миру…
