В перерыве к Анне подошла Лена:
— Представляешь, она и правда не жаловалась на давление. Даже когда микрофон барахлил — просто взяла и решила проблему.
— А раньше это был бы повод для истерики, — кивнула Анна.
После вечера Валентина Петровна собирала какие-то бумаги. Заметила детей:
— А, вы здесь! Простите, сегодня не смогу с вами посидеть — мы с активом решили обсудить следующее мероприятие.
— Мам, может тебя подвезти? — предложил Сергей.
— Не надо, милый. Мы тут рядом, в кафе собираемся. И вообще… — она улыбнулась. — У вас своя жизнь, у меня своя. Встретимся в воскресенье на обеде, как договаривались.
Уже в машине Сергей сказал:
— Знаешь, только сейчас понял.
— Что?
— Почему она раньше так себя вела. Ей просто нечем было заняться. Нечем гордиться. А теперь…
— Теперь у неё есть дело, — закончила Анна. — И своя жизнь.
— И я больше не чувствую себя виноватым.
— За что?
— За то, что не могу обеспечить ей лечение в дорогих клиниках. За то, что ты зарабатываешь больше. За всё.
Анна промолчала. Потом сказала: — Мне кажется, мы все повзрослели. По-настоящему.
Телефон пискнул сообщением. Валентина Петровна прислала фотографию: она с коллегами из литературного клуба в кафе, все улыбаются, обсуждают что-то.
Подпись была короткой: «Готовим новый проект. В воскресенье расскажу. Если, конечно, не будете заняты».
«Не будем», — ответил Сергей.
И это было правдой. Потому что теперь они встречались не по обязанности, не из чувства вины, а потому что хотели этого. Все трое.
