Выпускник исторического факультета, он неожиданно нашёл себя в управлении арт-проектами. «Я помогаю художникам монетизировать талант, а коллекционерам — разумно вкладывать деньги», — объяснял он с той особенной улыбкой, которая появлялась у него только когда речь заходила о работе.
Влюблённость — это когда чужие странности кажутся очаровательными
В их доме стояла небольшая скульптура — бронзовая женская фигура с расправленными плечами и поднятой головой.
Первый подарок Кирилла. «Она напоминает мне тебя — сильная, гордая и при этом невероятно хрупкая внутри», — сказал он тогда. Марина обожала эту статуэтку.
До сегодняшнего дня.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла: «Марина, пожалуйста, вернись. Давай поговорим. Всё не так, как ты думаешь.»
Она допила кофе одним глотком. Между разговорами и действиями Марина всегда выбирала действия. Она расплатилась и вышла на улицу, чувствуя, как внутри нарастает решимость.
Пока таксист вёз её через половину Москвы, от элитного района в сторону старых хрущёвок на окраине, она вспоминала, как год назад Кирилл стал работать с новым художественным фондом «Возрождение». Как стал задерживаться. Как однажды она нашла в его пиджаке чек из ресторана на две персоны.
Говорят, каждая женщина — немного шпионка, но что, если шпионаж — это просто защитная реакция
А вот и нужный дом — старая пятиэтажка, окрашенная в тот безнадёжно-депрессивный оттенок жёлтого, который бывает только у российских хрущёвок.
Марина посмотрела на часы — начало шестого. По её расчётам, если переводы происходили регулярно в начале месяца, то сегодня, первого числа, Кирилл должен был организовать очередной транш.
Возможно, лично. Возможно, прямо сейчас.
Если её муж — банальный изменник, то пусть она увидит это своими глазами.
Марина притаилась в сквере напротив блёклой пятиэтажки, где, по её данным, обитала таинственная Елена Соколова.
Небо затягивали тяжёлые тучи, обещавшие то ли ливень, то ли конец света. Сквозь кроны деревьев был виден подъезд — облупившийся, с перекошенной дверью, словно выстоявший бомбёжку.
Ревность превращает интеллигентных женщин в шпионок, а шпионок в дураков
Телефон Марины снова ожил. Уже седьмое сообщение от Кирилла: «Я еду к тебе. Только не делай глупостей. Прошу тебя.»
— Приехал бы лучше к своей художнице, — пробормотала Марина, выключая звук. — Облегчил бы мне работу.
Из подъезда вышла женщина — не она, слишком старая, с авоськой, полной зелени. За ней — гремящая роликами по асфальту девчонка. Марина вытащила из сумки журнал и сделала вид, что увлеченно читает статью о трендах осени, которую сама же и редактировала неделю назад.
Спустя двадцать минут из подъезда вышла стройная молодая женщина с длинными каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок.
В руках — папка с рисунками, видневшимися даже издалека. Марина впилась взглядом в её лицо — оно показалось ей смутно знакомым, как отражение в мутной воде.
Чем-то неуловимо… родным?
Есть лица, которые кажутся знакомыми до боли, хотя ты видишь их впервые
