— Боже мой, — Елена прижала руки к лицу. — Что теперь будет? Она только что была в галерее! Кажется, она следила за мной!
Кирилл побледнел, оглянулся — и его взгляд упёрся прямо в Марину, которая не успела спрятаться.
— Марина… — он сделал шаг в её сторону.
В драме жизни самые значимые сцены всегда проходят под дождём
Марина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Не слезы текли по её лицу — дождь. Она развернулась и бросилась бежать, не разбирая дороги.
— Марина! Стой! — крик Кирилла потонул в шуме дождя.
Она вбежала в метро, промокшая, задыхающаяся от бега и обиды. Только здесь, среди толпы равнодушных пассажиров, до неё начало доходить: что-то не сходилось в этой картине.
Реакция Елены была странной — не любовница, застигнутая врасплох, а скорее… испуганный человек, которого поймали с поличным в чём-то совсем другом.
Телефон снова завибрировал. На этот раз сообщение было не от Кирилла:
«Марина, это Елена. Кирилл дал мне твой номер. Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые ты должна знать.»
Иногда правда страшнее самой изощрённой лжи
Следом пришло сообщение от Кирилла: «Прошу тебя, выслушай её. Дело не во мне. Дело в твоём отце.»
В тот момент Марине показалось, что мир вокруг замер, как в стоп-кадре. Её отец? При чём тут её давно умерший отец?
— Девушка, вы выходите? — раздражённо спросил кто-то за спиной.
Марина вздрогнула и обнаружила, что поезд уже стоит на станции с открытыми дверями. Она вышла на платформу, чувствуя, как внутри нарастает странное предчувствие. Что-то подсказывало ей: то, что ждёт впереди, перевернёт всю её жизнь с ног на голову.
И это будет куда страшнее банальной измены мужа.
Квартира Елены оказалась такой же противоречивой, как и вся эта ситуация — крошечная хрущёвка с низкими потолками, но внутри будто взорвался цветной калейдоскоп: картины на стенах, сотни банок с красками, запах скипидара и кофе, цветные подушки, брошенные на полу вместо стульев.
Марина сидела на краю дивана, такая прямая и напряжённая, словно проглотила метровую линейку.
В комнате витало напряжение, густое, как масляная краска
Кирилл стоял у окна, барабаня пальцами по подоконнику, создавая нервную дробь, как предвестник грозы. Елена металась между ними — то садилась, то вскакивала, то начинала говорить, то замолкала на полуслове.
— Я не понимаю, при чём здесь мой отец, — сухо произнесла Марина, крепче сжимая сумку на коленях. — Он умер десять лет назад.
Елена обменялась взглядом с Кириллом, и этот молчаливый диалог резанул Марину острее ножа.
— Я покажу тебе кое-что, — Елена подошла к старому комоду, вынула из верхнего ящика потрёпанную коробку из-под печенья «Юбилейное». — Только прошу тебя… просто посмотри.
Елена высыпала на журнальный столик содержимое коробки: фотографии, документы, какие-то бумаги. Марина машинально взяла верхнюю фотографию — и сердце ухнуло куда-то в пятки.
С выцветшего снимка на неё смотрела мать — её мать! — с младенцем на руках и… с ещё одной девочкой, лет трёх, стоящей рядом.
