Таня заметила, как Михаил осторожно поставил чашку на стол, будто боялся громким звуком разбудить в ней бурю. Она стояла в дверях кухни, сжимая телефон в руках. Наконец, он поднял на неё глаза, в которых уже мелькало предчувствие надвигающегося разговора.
— Значит, мы теперь живем втроём? — спросила Таня, голос её был почти спокойным, но Михаил прекрасно знал, что это лишь затишье перед бурей.
— Временно, — коротко ответил он, поднимаясь со стула.
— Временно? И сколько это «временно»? — её голос стал резче. — Месяц? Год? Пока я не начну жить на кухне, а твоя мама — в нашей спальне?
Михаил вздохнул и шагнул к ней, но она отступила.
— Таня, я не мог иначе. Это моя мать. Она продала квартиру, чтобы помочь Соне.
— Соне? — Таня фыркнула, как кошка, которую облили водой. — То есть твоей сестре, которая взяла очередной кредит и снова вляпалась в долги? А мы тут, значит, разруливаем последствия её «талантов»?
Михаил покачал головой, явно уставший от этой темы.
— Сколько раз мне повторять: она не могла поступить иначе.
— А мы могли? — Таня уставилась на него так, словно видела впервые. — Миша, у нас маленькая квартира. У нас разные взгляды. Ты прекрасно знаешь, что твоя мама с первого дня меня недолюбливает.
Михаил открыл рот, но Таня перебила его:
— И даже не начинай! Она называет меня по фамилии. В нашем доме!
— Таня, хватит! — Михаил повысил голос, что случалось редко. — Это всего лишь слова.
— А ты никогда не слушал, что она говорит, — отрезала Таня и резко вышла из кухни, оставив Михаила одного.
Уже на следующий день Таня решилась на прямой разговор со свекровью.
— Анна Сергеевна, — начала она с натянутой улыбкой. — Вы же понимаете, что у нас здесь тесно.
Свекровь, сидя на диване с вязанием, даже не подняла головы.
— Тесно? Татьяна, я много лет жила в квартире с двумя детьми. И ничего, никто не жаловался.
— Мы с Михаилом привыкли к другому ритму жизни. Это не ваш дом, а наш, — Таня намеренно делала акцент на последнем слове.
— Наш? — Анна Сергеевна подняла глаза, в которых Таня заметила холодный блеск. — Милая, я родила и воспитала вашего мужа. Этот дом — продолжение моего труда.
Таня на секунду потеряла дар речи, но тут же взяла себя в руки:
— Значит, вам легко будет понять, почему мне некомфортно, что вы здесь.
— Это временно, — отрезала свекровь.
— Сколько?
— Столько, сколько нужно.
Таня чуть не рассмеялась в лицо этому ледяному спокойствию. Она развернулась и пошла в спальню, хлопнув дверью. Михаил, стоявший в коридоре, зашёл следом.
— Я просила тебя поддержать меня, а ты молчишь, как ребенок! — воскликнула Таня.
— Ты и так ведёшь себя как моя мать, — сухо заметил он.
Эта фраза повисла в воздухе, будто тень, заслонившая весь свет.
На следующий вечер Таня не выдержала и решила вновь поговорить с Анной Сергеевной. Свекровь сидела в кресле у окна и читала газету, которая выглядела столь же старомодно, как и её взгляды на жизнь. Таня встала напротив, сложив руки на груди.
— Анна Сергеевна, можно вас спросить напрямую? Зачем вы продали квартиру?
