Зинаида Павловна первой нарушила молчание: — Идём, Аркаша. Здесь нам делать нечего, — она поднялась и направилась к двери, не глядя в сторону Лады.
Аркадий стоял в нерешительности. Его взгляд метался между матерью и нотариусом. — А если мы всё-таки решим оспорить? — спросил он хрипло.
Семён Маркович снял очки и устало потёр переносицу: — Тогда, боюсь, мне придётся выполнить инструкции Геннадия Петровича относительно упомянутых документов.
Инга дёрнула Аркадия за рукав: — Пойдём отсюда. Подумаем, что делать дальше.
Когда дверь за ними закрылась, Лада наконец выдохнула. Она не заметила, что всё это время почти не дышала. — Я… не ожидала, — пробормотала она, глядя на нотариуса.
Семён Маркович грустно улыбнулся: — Геннадий Петрович был удивительным человеком. И очень вас любил.
Лада открыла папку и ахнула. Внутри лежал подробный бизнес-план с расчётами, чертежами, списком необходимых документов для открытия образовательного центра. Даже примерный список персонала и программа занятий.
— Когда он всё это успел? — прошептала она, листая страницы.
— Последние полгода он только этим и занимался, — ответил Семён Маркович. — Приходил сюда с утра, работал до позднего вечера. Говорил, что это будет его наследие, его вклад в будущее.
Лада почувствовала, как к горлу подступает ком. Она вспомнила, как дядя неожиданно начал расспрашивать её о деталях её мечты, о том, каким она видит этот центр, какие предметы хотела бы преподавать детям. Тогда она думала, что это просто разговоры…
— Здесь даже есть список детей, которых можно пригласить в первую очередь, — нотариус указал на последние страницы. — Дети из детского дома, из малообеспеченных семей вашего района. Он обо всём подумал.
Лада прижала папку к груди. Это было больше, чем просто наследство. Это была возможность изменить жизнь — свою и многих других.
Выйдя из нотариальной конторы, Лада глубоко вдохнула весенний воздух. Внутри неё боролись разные чувства: горечь утраты, радость от открывшихся возможностей, странное удовлетворение от того, как получили по заслугам Аркадий и его мать.
— Лада, — знакомый голос заставил её обернуться. У машины, припаркованной через дорогу, стоял Аркадий. Один, без Инги и матери.
Она напряглась: — Чего тебе ещё?
Он подошёл ближе, на его лице читалась смесь злости и растерянности: — Ты ведь знала, да? Знала, что старик оставит всё тебе, и молчала.
— Нет, — покачала она головой. — Я не знала. Дядя Гена только сказал, что есть какое-то наследство, но я думала… может, какие-то личные вещи, фотографии…
Аркадий горько усмехнулся: — И ты бы поехала через весь город ради нескольких фотографий?
— Да, — просто ответила Лада. — Потому что дядя Гена был мне дорог. Не его деньги или имущество. Он сам.
Аркадий поджал губы: — Не знаю, зачем спросил. Ты всегда всё усложняешь.
— Не усложняю, а просто не позволяю другим себя использовать, — тихо ответила Лада. — Как раньше. Иди к своей Инге, Аркаша. Вам ещё ребёнка растить.
