— У вашего «мальчика» осталась двухкомнатная квартира в центре и машина. Я не претендовала на это. А он, между прочим, изменил мне…
— Это к делу не относится, — мягко прервал её Сергей Андреевич. — Давайте придерживаться фактов. Вы, — он повернулся к Николаю, который как раз вернулся из дома, — имеете ключи от этой дачи?
— Да, — нехотя признался тот. — Остались с тех пор, как мы были… вместе.
— То есть вы осознанно использовали ключи от чужой собственности без разрешения владельца? — уточнил полицейский.
Николай опустил голову:
— Я думал, что имею право…
— Он ничего такого не хотел! — вмешалась Ирина Петровна. — Это я настояла! У его Кристины ничего нет, а он так любит эту девочку!
Марина почувствовала, как внутри что-то обрывается. Все эти месяцы она думала, что Коля просто увлёкся, что это временно. А оказывается, он «так любит эту девочку». Настолько, что готов воровать для неё.
— Вы понимаете, что ваши действия подпадают под статью о незаконном проникновении и попытке хищения? — спросил Сергей Андреевич.
Лицо Николая вытянулось:
— Какое хищение? Это недоразумение! Я просто… — он запнулся, не находя подходящих слов.
— Видите ли, — терпеливо объяснил участковый, — согласно документам, дача и всё имущество принадлежит вашей бывшей супруге. У вас нет права распоряжаться этим имуществом без её согласия. Тем более вывозить что-либо.
— Я не писала заявление в полицию, когда ты мне изменял, — внезапно сказала Марина, глядя прямо на бывшего мужа. — Но сейчас напишу. За проникновение и кражу.
Николай побледнел ещё сильнее:
— Марин, пожалуйста, давай решим это по-хорошему. Ты же не хочешь, чтобы у меня были проблемы с законом?
Она смотрела на него и не узнавала. Где тот заботливый мужчина, в которого она когда-то влюбилась? Перед ней стоял жалкий воришка, готовый красть у бывшей жены ради новой пассии.
— Знаешь, Коля, — Марина вздохнула, — ещё месяц назад я бы простила. Даже сейчас часть меня хочет сказать: «Ладно, бог с тобой, забирай что хочешь, только уходи». Но я устала быть удобной. Устала прощать. И уж точно не собираюсь отдавать бабушкино кресло твоей Кристиночке.
Ирина Петровна фыркнула:
— Подумаешь, какие-то старые вещи! Жадничаешь, как всегда!
— Это не жадность, — спокойно ответила Марина. — Это самоуважение. Что-то, чему я долго училась.
Сергей Андреевич покашлял:
— Итак, гражданка Соколова, вы намерены писать заявление?
Марина посмотрела на Николая. В его глазах читалась мольба. Когда-то это действовало на неё безотказно.
— Да, — твёрдо сказала она. — Я буду писать заявление.
Николай схватился за голову:
— Ты не понимаешь! У меня работа, репутация! Если будет судимость…
— Надо было думать раньше, — отрезала Марина. — Когда ключи в замок вставлял.
Молодой сержант протянул ей бланк для заявления. Пока она заполняла бумаги, Ирина Петровна ходила кругами, бормоча проклятия. Николай выгружал вещи из машины под наблюдением участкового.
