Зинаида всё ещё стояла у забора, впитывая каждую деталь происходящего, чтобы потом во всех красках пересказать соседям.
— Марин, — вдруг окликнул её Николай, когда она закончила писать заявление, — прости меня. За всё. Я… я не знаю, что на меня нашло.
Она подняла на него взгляд:
— Я тебя уже простила, Коля. Но это не значит, что позволю издеваться над собой дальше.
Сергей Андреевич принял заявление и сказал:
— Вам придётся проехать с нами в отделение для дачи показаний, — он обратился к Николаю и его матери. — А вы, — повернулся к Марине, — можете подъехать позже, когда будете готовы.
Ирина Петровна начала причитать:
— Господи, позор-то какой! Что люди скажут! Мой сын в полиции!
— Надо было раньше об этом думать, — буркнул участковый. — Собирайтесь, поедем.
Николай подошёл к Марине, пока его мать под конвоем сержанта направлялась к полицейской машине:
— Ты ведь не оставишь это так? Не доведёшь до суда? — в его голосе звучала надежда.
Она смотрела на человека, с которым прожила семь лет. Странно, но внутри не осталось ни любви, ни ненависти — только усталость и лёгкая грусть.
— Не знаю, Коля, — честно ответила Марина. — Дай мне время подумать.
Он кивнул, не решаясь больше ничего сказать, и пошёл к машине. Сергей Андреевич записал контактные данные Марины и пообещал быть на связи.
Когда полицейская машина уехала, унося с собой бывшего мужа и свекровь, Марина наконец осталась одна. Она медленно обошла дачу, проверяя, всё ли на месте. Старое бабушкино кресло стояло у окна, как и прежде. Она провела рукой по потёртой обивке и вдруг почувствовала, как из глаз текут слёзы.
Она плакала не из-за Николая. Она оплакивала семь лет жизни, надежды, планы, которые никогда не сбудутся. Всё то, что было украдено у неё не сегодня, а гораздо раньше — когда муж впервые солгал ей, когда предпочёл другую.
Зинаида деликатно постучала в дверь:
— Мариночка, ты как? Может, чаю попьём? У меня пирог с яблоками.
Марина вытерла слёзы:
— Спасибо, Зин. Но я, пожалуй, сама справлюсь.
Соседка понимающе кивнула:
— Ты держись, девочка. Знаешь, я ведь тоже через такое прошла. Мой-то, покойник, тоже гулял направо-налево. Но жизнь продолжается. Если что нужно — зови.
Когда она ушла, Марина села в старое кресло и глубоко вздохнула. Впервые за долгое время она чувствовала странное облегчение. Как будто груз, который она носила всё это время, стал немного легче.
Телефон завибрировал — сообщение от адвоката: «Как доехала? Обживаешься?»
Марина улыбнулась и быстро напечатала ответ: «Доехала нормально. Немного приключений по дороге, расскажу при встрече. А вообще знаешь, здесь хорошо. Тихо.»
Она отложила телефон и посмотрела в окно. За стеклом раскинулся её сад — яблони, которые они с Колей сажали, уже начинали цвести. Белые лепестки кружились в воздухе, как маленькие снежинки.
