— Ну привет, мать-героиня! Все воюешь? Угадай, у кого путёвка на юг? — раздался бодрый голос матери.
На кухне пахло слегка подгоревшей овсянкой, которая уже минуту как тихо выкипала на плиту. Четырёхмесячный Тимофей разошёлся в коляске на весь спектр нот: от негодования до трагедии. Анжела одной рукой разводила смесь для него, второй пыталась нащупать бутылочку, а ногой качала коляску. Телефон был зажат между ухом и плечом.
— Мам, мне сейчас не до этого. У нас тут жесть, Тима орёт с шести.
— Так ты же в декрете, так и должно быть. Слушай, я тут еду в санаторий на две недели. Бабушка сама не справится, так что я рассчитываю на тебя.
Анжела замерла, глядя на Тимошу. Он тоже сосредоточенно притих.
— На меня? В смысле? — не сразу поняла дочь, хотя тут всё было очевидно.
— Ну ты же всё равно дома. Какая тебе разница, где сидеть: на своей кухне или с бабушкой?
Анжела ответила не сразу. За годы общения с матерью у неё выработался рефлекс: сначала досчитать до пяти, потом говорить, чтобы не сказать лишнего. Тем более, что нужно было срочно выключить плиту.
— Мама, разница огромная! У вас нет условий. Горячая вода раз в неделю в лучшем случае. Стиралка не работает. Тима по ночам кричит, а бабушке нужен покой.
— Ничего страшного, бабушке полезно общение, — отмахнулась Людмила. — И потом — ты обязана присматривать за ней. Квартира чья? Твоя. А кто по больницам с бабушкой мотался последние десять лет? Я. Твоя очередь заступать на пост.
Вот тут у Анжелы и сорвало предохранитель.
Её мать всегда была волчицей-одиночкой и рабочей лошадкой в одном лице. В молодости она вытянула бабушку после первого инсульта, потом — после второго. Работала сразу в двух местах, никого ни о чём не просила. Считала, что она должна со всем справиться, потому что больше некому, а жалобы и нытьё — пустая трата времени. Кому ты нужен со своими сложностями?
Но так же сурово Людмила относилась и к другим. Помогать кому-то? Зачем? За ней ведь нет никаких долгов. Ну, не считая долга перед бабушкой, с которой всё теперь было неоднозначно.
Когда Галина Михайловна решила подарить квартиру внучке на свадьбу, Людмила покраснела, но промолчала. Только потом Анжела однажды услышала от неё:
— Вот интересная какая. Раньше я оплачивала её лекарства за деньги с аренды. А теперь она на меня ещё и это повесила.
С тех пор каждый жест помощи Анжелы рассматривался под микроскопом. Если она не смогла помочь — значит, неблагодарная, воспользовалась бедной старушкой. Если помогала — ну и что, она и так должна.
А помогала Анжела с размахом, в том числе — с теми самыми лекарствами. Оплачивала половину коммуналки матери, периодически привозила продукты. Но вот ни сил, ни свободного времени после родов не было.
— Мама, какой ещё пост? Я всегда помогала вам, посильно. И не потому что обязана, а потому что хочу. Но сейчас я просто не могу. И ты это прекрасно знаешь.
На другом конце трубки — секундная тишина, а потом сразу же укол.
