В начале марта, когда снег уже сдался под напором весеннего солнца, Анжела вышла в аптеку. Ребёнок остался с мужем. Редкое везение. Такие походы по делам почти можно было считать расслабляющей прогулкой.
Пока Анжела стояла в очереди, перебирая список покупок, она заметила знакомую фигуру. Людмила. Они увиделись впервые после того случая. Анжела, конечно, всё ещё помогала бабушке, но через мужа, через переводы на карту Галины Михайловны. Без контакта с матерью.
Людмила была в своём неизменном пальто с шарфом через плечо. Опущенные плечи, усталый взгляд, облупившийся лак на ногтях. Вид неухоженный, какой бывает у людей, которые уже не стараются для себя, а для других — не хотят. Они встретились глазами.
— Привет, — тихо сказала Анжела.
— Здравствуй, — мать коротко кивнула.
Больше — ничего. Не было даже упрёков. Словно они — просто соседи по очереди.
Разошлись они молча, но взгляд матери отпечатался в памяти Анжелы навсегда. В нём уже не было возмущения и ненависти, только холодная отстранённость. Как будто она снова перешла в режим одиночки, выписав дочь из семейной книги после того отказа.
Тем же вечером Анжела не выдержала и позвонила бабушке.
— Бабуль, давай мы заберём тебя в субботу? Просто посидим. Я блинчиков напеку.
— Хорошо. Я по вам уже соскучилась.
И она приехала. С тростью и искренней улыбкой. Они сидели на кухне втроём: бабушка, мама, ребёнок. У каждого — свой возраст, свои слабости и хлопоты. Но никто никого не обвинял и ничего не требовал.
— Ну что, мама ещё не оттаяла? — тихонько спросила Галина Михайловна.
Анжела горько усмехнулась, подкладывая бабушке блины.
— Нет. Но и я теперь замёрзла.
Конечно, они ещё помирятся. Их слишком многое связывает, в том числе — Галина Михайловна. Однако Анжела больше не будет безропотно подчиняться приказам, замаскированным под просьбы. Но и бабушку не оставит. Всегда можно найти компромисс, если люди хотят договориться.
