Анжела чувствовала себя так, словно с её плеч осторожно сняли груз. Её не упрекнули, не ткнули носом в «долг». Бабушка просто сказала, что понимает.
— Бабуль, давай без героизма. Я же понимаю, что для тебя приготовить завтрак — уже испытание. Давай мы наймём сиделку? С мамой.
Галина Михайловна поджала губы, постучала пальцами по столу, но медленно кивнула.
— Не люблю чужих в доме, но ладно. Не то мы обе тут сляжем.
Из сердца будто вытащили занозу. Анжела не спешила уходить. Они попили чаю. Бабушка перебрала старые фотографии, рассказала, как Люська из соседнего подъезда опять застукала мужа на сайте знакомств, как у них снова протекает кран, но звать сантехника Люда не хочет, потому что «цену заломят».
Это вернуло Анжелу в строй. Ей не хватало этого простого человеческого тепла, переключения на чужой быт, в который тебя не пытаются втянуть силой.
Вечером, когда ребёнок наконец уснул, а Анжела осталась одна на кухне, она набрала короткое сообщение: «Бабушка согласна на сиделку. Мы оплатим половину. Я не могу ни жить там с Тимой, ни таскать его каждый день. Надеюсь, ты поймёшь».
Людмила прочитала, но не ответила. И это было даже к лучшему. Анжела надеялась, что к утру мать успокоится и придет в себя. Но нет. Утро началось с ответного сообщения: «Хитро придумала, да? Теперь я ещё и платить должна!»
А через десять минут пришло ещё одно: «Не перекладывай свои обязанности на меня. Дайте мне хоть раз отдохнуть! Небось и нет там сиделки никакой, ты мне просто мстишь. Не буду я ничего платить!»
Анжела читала, вздрагивая от каждого нового уведомления. Сердце то замирало, то ускоряло бег. Потом, спустя несколько сообщений, пришло привычное оцепенение, будто она опять та маленькая девочка, которую отчитывают за пролитую воду, за разбитую чашку, за несделанную вовремя домашку.
Только теперь она уже взрослая. И имеет право на своё мнение.
«Мама, мы уже всё решили. Мне не нужно твоё согласие. Я ставлю тебя перед фактом, как и ты меня», — ответила дочь через мессенджер.
Людмила больше не писала, но добавила Анжелу в чёрный список. Дочь перечитывала чат не меньше трёх раз. Внутри щёлкнула обида, однако одновременно стало как-то легче. Теперь не нужно было в одиночку строить мост, в который кидали камни с другого берега.
Прошло две недели. Тимофей стал поспокойнее, хотя по ночам всё ещё приходилось вставать. Услуги сиделки Анжела оплатила в одиночку. Та ежедневно приходила к бабушке, помогала с домашними делами, готовила еду.
— Я к ней уже привыкла. А ты, милая, не грызи себя. Всё правильно сделала. И меня одну не оставила, и сама ноги не протянула, — сказала бабушка Анжеле по телефону.
Они говорили почти каждый день. Галина Михайловна рассказывала о самочувствии, о том, что у неё было на завтрак, о новом сериале, который она начала смотреть. Эти беседы навевали ностальгию и окутывали душевным теплом.
