Анна долго стояла на балконе, ссутулившись. Она упёрлась руками в деревянную раму. От холода заныли пальцы, но женщина не спешила уходить. Лучше холод, чем пустота.
Вспомнилось, как они с Денисом отмечали свой первый Новый год. Они тогда пекли блины, чтобы сэкономить, но половина партии сгорела, половина — порвалась. Зато ночью они слепили большого снеговика и вырезали на нём свои имена.
Тогда им было всё равно, что денег едва хватает на аренду. Богатство измерялось душевным теплом, смехом и проведёнными вместе вечерами. Потом, когда всё вроде появилось, их «вместе» развалилось как карточный домик.
— Я встретил другую. Ещё давно. Прости, — сказал он однажды.
И ушёл, захлопнув за собой дверь. Не только в квартиру, но и во всё, что было между ними в прошлом.
А теперь и Оля — её «половинка» из детства, сестра, с которой когда-то делили конфеты и тайны, — аккуратно выталкивает её из общего кадра. Даже не со зла. Просто чтобы никому не мешала, как потрескавшаяся табуретка.
До Нового года оставалось четыре часа, когда Анна пошла в магазин за чем-нибудь сладким. В квартире было слишком тихо: ни телевизора, ни музыки, только собственные шаги по ламинату. Она крутилась туда-сюда, потом накинула пальто и вышла за дверь. Хотелось хоть какой-то жизни, хоть кого-то встретить. Даже кассир казался роднее, чем экран телефона без уведомлений.
— Что, не сложился вечер? — спросила у неё продавщица в маленьком магазинчике на первом этаже дома.
Анна слегка опешила. К ней обратилась невысокая, полноватая незнакомка в годах с громким голосом и уверенным взглядом. Эта женщина говорила без жалости, просто с теплом.
— Видно, да? — вздохнула Анна.
— Девочка, я двадцать пять лет в магазине работаю. Я по глазам вижу, у кого на Новый год салют, а у кого — салат, бутылка шампанского и тишина. Света я. Ты из какого подъезда?
— Второй. Я… Аня.
Света оценивающе окинула её взглядом.
— Слушай, мы тут в домовом чате решили собраться немного. Скромненько, зато по-домашнему. Кто-то даже гитару обещал притащить. Если совсем кисло будет — заходи. У нас нет никаких «а почему ты одна», «а где твои дети». Только тосты и кот, который воюет с ёлкой.
Анна рассмеялась. Нерешительно, но от души. Она поблагодарила, пообещала подумать и пошла домой.
В квартире было по-прежнему тихо.
Без пятнадцати двенадцать она всё же решилась и вышла. С пирожными в пакете и с комом в горле. Из-за двери Светланы доносился смех и запах жареного. Она постучала.
Света открыла, улыбнулась и развела руками в стороны, будто для объятия.
— А вот и Аня. Ну слава богу, а то я думала, передумала. Давай, проходи. У нас как раз спор, что лучше: холодец или селёдка под шубой. Будешь дегустатором.
В квартире было тесно и немного душно. Пластиковая посуда, ломящийся от закусок стол, дремлющий на подоконнике кот. Мужчины уже немного выпили, но оставались адекватными и вежливыми. Женщины обнимали друг друга при встрече так, будто знали уже сто лет.
