Татьяна пришла с работы с температурой. Она уже предвкушала, как нальёт себе горячего чая, посидит в тишине и съест купленные по акции мандарины, как вдруг услышала визг и смех на кухне.
— Мы на чуть-чуть, — сказала Ира, когда Татьяна вывела её в коридор, чтобы поговорить. — Через часик все разойдутся. Друзья забежали, мы чай пьём.
— А сколько в чае градусов? — тихо спросила Татьяна, выразительно глянув в сторону стола. — Впервые вижу, чтобы кто-то пил чай с воблой.
— Мам, ну какая разница? — ввязался в разговор Рома. — Мы же сказали, через час все уйдут.
У Татьяны тряслись руки и раскалывалась голова. Всё, что она хотела — лечь. Просто лечь. Но сначала она полчаса слушала музыку и смех, потом — как кто-то споткнулся об её туфли в коридоре, смачно выругавшись. Вишенкой стал звон бокалов и чей-то голос: «А это, типа, свекровь тут у вас живёт? Вот это условия, конечно».
— Всё, — строго сказала Татьяна, нахмурившись, и ворвалась на кухню. — Ребята, это не общага. Идите по домам. Немедленно.
— Мама! — возмутился Рома, вскочив. — Ты что творишь?
— То, что давно надо было. Гости — на выход. Хозяйка — отдыхать.
Гости оказались воспитаннее сына и невестки. Они забрали пиво и ушли. Ира хлопнула дверью. Ушла с ними.
А Рома… Рома подошёл к ней, когда она наконец добралась до кровати, и выдал:
— Мама, это чересчур. Ты выставила Иру посмешищем перед её друзьями. Почему ты никак не хочешь понять, что я теперь не только твой сын, но и её муж?
— Знаешь что, Ромочка, — голос Татьяны был слабым, болезненным, но спокойным. — У вас три дня. Через три дня вас и ваших кружек в раковине здесь быть не должно. Иначе поменяю замки.
Он промолчал. Не стал ругаться, но и не извинился.
Через день они съехали. Удивительно, но даже без разговоров. Татьяна вымыла кухню до скрипа, вернула мясорубку на место. Села в пустой и, наконец, тихой квартире. Теперь у неё вновь была личная территория, но казалось, будто из её груди вырвали кусок сердца.
Прошло почти три года. Разговоры с Романом были редкими, короткими и вежливыми. Почти как в регистратуре. Он не спрашивал ни о делах, ни о здоровье. Даже про внука Татьяна узнала случайно, от соседки Гали, у которой племянница подписана на Рому в соцсетях.
Первая встреча с малышом была спонтанной. Ребёнка привезли на такси без предварительных предупреждений. Просто позвонили в домофон и поставили перед фактом.
— Мам, открой, срочно. У мелкого тридцать восемь и два, а мы на работу опаздываем.
Татьяна открыла. Ей будто не внука передали, а заказ из «Самоката». У мальчика были пухлые красные щёки и такие же серые глаза, как у Ромы. Сердце её дрогнуло, защемило, и всё, что она собиралась сказать про уважение и предупреждения, осело где-то глубоко внутри.
— Держи. Это сироп. Уже дала ему с утра, — сказала Ира, не заходя за порог. — Через четыре часа дай ещё, если понадобится. А ещё вот термометр. Цифровой, не ртутный, а то у тебя тут как в СССР. Всё древнее.
