— Ты бы хоть спросила, прежде чем всё переставлять, — Татьяна шумно выдохнула, сжала в руках с трудом найденную солонку и встала посреди кухни так, будто между ней и Ирой сейчас начнётся дуэль.
— А ты бы хоть раз спасибо сказала, что я у тебя порядок навожу, — огрызнулась невестка и хлопнула дверцей верхнего шкафа с такой силой, что тот качнулся и звякнул посудой. — Тут же бардак был, а не кухня.
Татьяна сердито прищурилась. Она только вчера разложила по местам кастрюли. Нижняя полка — для тяжёлого, верхняя — для того, что не прибьёт, если грохнется на голову. Сама Татьяна ростом не вышла, поэтому расставляла всё так, чтобы не тянуться за кастрюлями и сковородками. А вот высокая невестка смотрела на мир сверху вниз. Во всех смыслах.
Сын сидел за столом с чашкой кофе, делая вид, что ничего не слышит. Когда-то он бегал по этой квартире с деревянным мечом, смеясь. А теперь он воевал с матерью с помощью жены и своего безразличия.
— Это мой дом, Ира. И мой порядок. Я не просила помощи.
— Ага. Но и не возражала, когда мы переехали. Или уже забыла? — Ира вскинула брови. — Раз живёшь не одна, будь готова подстраиваться.
У невестки была странная манера улыбаться краешком рта, когда она говорила гадости.
Татьяна поджала губы. Конечно, она ничего не забыла. Как тут забудешь? Когда Рома сказал, что они хотят сдать свою однушку и пожить у неё, пока копят на квартиру побольше, она растерялась. Вроде бы неудобно отказать. Вроде бы сын. А с другой стороны — чувство тревоги уже тогда покалывало под рёбрами.
— Мама, ну ты правда как будто выживаешь нас, — наконец заговорил Рома. — Мы же не отнимаем у тебя жильё.
— Рома, у каждой хозяйки свои привычки. А я — хозяйка, между прочим.
— Привычки вроде твоей воющей старой мясорубки, которой только ты умеешь пользоваться? — усмехнулась Ира и покачала головой. — Да тут всё с эпохи динозавров. Я просто пытаюсь создать нормальные условия.
— Условия тебе пусть создаёт твой муж, а не я, — отрезала Татьяна, уже не пытаясь держать лицо. — А моя мясорубка нормально работает. Если у тебя руки кривые, то это не моя проблема.
Рома встал и тяжело вздохнул. Татьяна заметила, как он глянул на жену, потом — на неё. Весы внутри него качнулись, но, как всегда, опустились не в ее сторону.
— Мам, ну правда, не начинай. Мы просто хотим устроиться поудобнее. Это же временно.
— Ваше «временно» постепенно превращается в «навсегда». Мне уже надоело жить как в коммуналке, — не выдержала Татьяна.
Ира швырнула тряпку на стол и ушла в комнату. Рома — за ней. Это было уже не впервые. Сын и невестка отгораживались дверью вместо того, чтобы попытаться найти компромисс.
Ира постоянно включала музыку, оставляла в раковине чашки с засохшим кофе, забивала слив. Однако их хрупкое перемирие всё ещё держалось.
Пока Ира не устроила несанкционированные посиделки в чужом доме.
