— Спасибо тебе большое, ты нас выручила. Всё, мы полетели, — напоследок в спешке поблагодарил Рома.
Они уехали. А она осталась с инструкцией, страхом ошибиться и мальчиком, который, вцепившись в неё, тихо всхлипывал.
Потом это стало нормой. Иногда ей звонили накануне, но чаще — уже из машины. То у внука заболел живот, то начался кашель, то просто «он проснулся какой-то не такой, мы решили не рисковать».
Татьяна без лишних споров мчалась в аптеку, быстро готовила завтрак, пыталась занять внука чем-нибудь. А потом, в перерывах, выслушивала претензии.
— Ты бы не включала ему мультики. Он потом плохо засыпает. Мы не даём ему телефон вообще, — высказывала ей невестка. — И зачем ты дала ему банан? У него от бананов сыпь. Мы же говорили. А ещё — перестань его кутать. Он у нас закалённый.
Однажды Татьяна сварила внуку картофельное пюре и добавила туда немного размятой печени. Когда-то она кормила так Рому. Ребёнок ел с удовольствием и улыбался.
Ирина пришла раньше обычного. Она молча зашла на кухню, увидела блюдце с остатками пюре и замерла.
— Это что?
— Картошка с печенью, — спокойно ответила Татьяна, ещё не догадываясь, к чему всё идёт. — Без соли. Только немного масла добавила.
— Ты чем его накормила?! Это ж вообще нельзя детям! У него аллергия может быть! Оно жирное! У него потом живот болит!
Татьяна медленно вдохнула и на пару секунд прикрыла глаза, чтобы не закричать на невестку.
— Вы бы сначала спасибо сказали за то, что он целый день у меня, — ответила она сдержанно. — Я вообще-то не няня. Я бабушка. У меня тоже есть своя жизнь.
— Мы же ничего не требуем! Просто ты же сама сказала, что тебе скучно. Вот теперь и занята делом, — отмахнулась Ира, уже застёгивая куртку ребёнку. — За помощь, конечно, спасибо, но ты бы хоть прислушивалась к нам иногда.
— Для вас это помощь, а для меня — постоянные нервы, — ответила свекровь. — Мне уже не восемнадцать, чтобы бегать по больницам по первому звонку. Особенно когда потом в ответ — замечания и упрёки…
Внука больше не привозили. Было пусто, тоскливо, но хотя бы не так обидно. Татьяна больше не хотела быть «экстренным вариантом». Она хотела быть просто бабушкой. Или хотя бы человеком, которого уважают.
Со временем Татьяна стала воспринимать тишину не как наказание, а как необходимость. Ей стало в разы спокойнее. Теперь её утро начиналось не с быстрой перестройки планов, а с медленного, расслабленного пробуждения.
Поэтому через месяц, когда к ней снова привели внука с кашлем, она просто не подошла к двери. Перед ней не извинились, не спросили, может ли она, удобно ли ей. Она могла, но предпочла сидеть с чашкой чая в руках, пока звонки не стихли, а сообщения в мессенджере — не закончились.
Тишина продержалась всего час. Потом позвонила Ирина. Невестка начала с частот, близких к ультразвуковым.
— Ты совсем?! Ребёнок болеет, а ты там сидишь как царица! Мы же знаем, что ты дома. У нас, между прочим, работа, графики, ипотека. Из-за тебя ипотека! Это же ты нас тогда выселила!
