Развод был тяжелым. Миша не хотел отдавать мне Настю, но я была готова на все, лишь бы забрать дочь и начать новую жизнь. В итоге суд оставил Настю со мной. Миша обязался выплачивать алименты, но делал это нерегулярно. Он вообще мало интересовался жизнью дочери. Ему было все равно. Настя тяжело переживала наш развод. Она замкнулась в себе, стала плохо учиться, часто плакала. Она скучала по отцу, хотя он никогда не уделял ей должного внимания. Я пыталась ее поддержать, говорила, что все будет хорошо. Но она мне не верила. Она считала, что я разрушила ее семью. После развода я долго не могла прийти в себя. Я была разочарована в мужчинах, боялась новых отношений. Я посвятила себя только Насте. Я старалась дать ей все самое лучшее, окружить заботой и любовью. Но, как оказалось, этого было недостаточно. Настя росла сложным ребенком. Она была обижена на весь мир, не доверяла никому.
***
После развода жизнь превратилась в бесконечный марафон с препятствиями. Нужно было работать, чтобы прокормить себя и Настю, воспитывать дочь, которая с каждым днем становилась все более неуправляемой, и при этом пытаться сохранить остатки оптимизма. Я работала на двух работах, как проклятая. Днем преподавала в школе, вечером убирала офисы. Свободного времени не было совсем. Я понимала, что Насте не хватает внимания, но ничего не могла с этим поделать. Я старалась компенсировать свое отсутствие подарками, развлечениями, но это не помогало. Настя росла замкнутой, обиженной на весь мир. Она винила меня в разводе с отцом, считала, что я лишила ее счастливой семьи. — Из—за тебя папа ушел, — кричала на меня дочь, — из—за тебя он ко мне не приходит! Ты во всем виновата! Я пыталась с ней разговаривать, объяснить, что Миша сам виноват в случившемся, но она не хотела слушать. — Настенька, так бывает. Иногда взрослые вынуждены расставаться. И я, и папа — мы оба тебя любим. Просто живем раздельно. Папа не приходит, потому что очень занят. Как решит свои проблемы — сразу начнет тебя навещать! Но Настя не верила. Она боготворила отца, идеализировала его, не видела его недостатков. А меня считала предательницей, врагом. Я записала Настю в различные кружки и секции, надеясь, что это поможет ей найти себя, отвлечься от грустных мыслей. Она занималась танцами, рисованием, английским языком. Но ничто ее не увлекало надолго — она быстро теряла интерес ко всему. Ходила на кружок в лучшем случае месяц—два, а потом бросала. В подростковом возрасте Настя совсем отбилась от рук. Она начала прогуливать школу, связываться с плохой компанией, курить. Я пыталась ее контролировать, но она не слушала меня. Она делала все назло, как будто специально хотела меня разозлить. — Отцепись, — рявкала дочь в ответ на любое мое замечание, — без тебя знаю, как жить. Ты меня чему научить хорошему, брошенка? Мужика удержать не смогла, детства меня лишила. Чего теперь лезешь?!
