На дачном участке моей бабушки, как обычно, царила тихая, умиротворяющая атмосфера. Летний вечер располагал к неспешным разговорам за чашкой ароматного чая. Сегодня мы с мамой собирались навестить нашего давнего знакомого — Никиту Сергеевича. — Одинокий он, жалко, — говорила я маме, — человек очень хороший, такие истории интересные рассказывает! Давай ему, мам, фруктов отнесем? Когда мы подошли к его калитке, Белка, как всегда, первой нас заметила. Она радостно завиляла хвостом и тихонько заскулила, приветствуя нас. Никита Сергеевич вышел из дома, улыбаясь своей доброй, чуть застенчивой улыбкой. — Здравствуйте, дорогие мои, — произнес он, приглашая нас во двор, — как же я рад вас видеть! — Здравствуйте, Никита Сергеевич, — ответила мама, обнимая его, — вот, решили навестить вас. Как поживаете? — Да ничего, потихоньку, — ответил он, махнув рукой, — старость — не радость, конечно, но жить можно. А вы как? — Тоже ничего, — ответила мама, — все работаем, да работаем. Времени ни на что не хватает. Мы прошли в дом, сели за стол, на котором уже дымился свежезаваренный чай. Никита Сергеевич поставил на стол варенье из лесных ягод, которое он сам собирал в окрестном лесу. — Как Белка? — спросила мама, погладив собаку по голове. — Да ничего, стареет, конечно, — ответил Никита Сергеевич, вздохнув, — но держится молодцом. Она у меня боевая. Белка в ответ лизнула руку мамы, словно подтверждая слова хозяина. Разговор за чаем тек неспешно и непринужденно. Мы рассказывали о своих делах, о работе, о семье. Никита Сергеевич внимательно слушал, иногда вставляя какие-то комментарии или советы. В какой-то момент мама спросила о его дочерях. Знала, что эта тема для него болезненная. — Как там ваши девочки? — поинтересовалась она, — давно их не видно. Лицо Никиты Сергеевича помрачнело. Он вздохнул и опустил глаза. — Да что про них говорить, — ответил он, помолчав, — не общаются они со мной. Забыли про старика. — Ну что вы такое говорите, Никита Сергеевич, — попыталась утешить его мама, — наверняка у них свои дела, свои заботы. — Дела, заботы… — повторил он, горько усмехнувшись, — а отцу позвонить некогда? Навестить старика сложно? Нет, им не до меня. Я знала, что у Никиты Сергеевича две взрослые дочери, у которых уже свои семьи. Но они редко приезжали к отцу, практически не общались с ним. Я не знала причины, но чувствовала, что между ними существует какая-то глубокая обида или непонимание. В какой-то момент Никита Сергеевич замолчал, погрузившись в свои мысли. Мы с мамой тоже молчали, не желая бередить его душевную рану. Внезапно он встрепенулся и посмотрел на нас. — А знаете что, девочки, — сказал он, — не так давно одна из них померла. Старшая… Мы с мамой переглянулись. — Как померла? — обалдела мама, — что случилось? — Болезнь, — ответил Никита Сергеевич, — быстро сгорела. Он замолчал, а потом тихо добавил: — На похороны меня не позвали… Мы с мамой были в ужасе. Мы не могли представить, как можно было так поступить с родным отцом. — Никита Сергеевич, простите, — прошептала мама, — мы даже не знали. — Да что уж теперь, — ответил он, махнув рукой, — что было, то прошло. Жизнь продолжается. Он попытался улыбнуться, но в его глазах стояли слезы. После этого мы еще немного посидели, поговорили о чем-то отвлеченном. Но атмосфера уже была не та. В воздухе висела какая-то тяжесть. Когда мы уходили, Никита Сергеевич крепко обнял нас и поблагодарил за визит. — Спасибо, что не забываете старика, — сказал он, — мне это очень дорого. Мы с мамой вернулись домой в подавленном настроении, долго обсуждали услышанное, пытаясь понять, как такое могло произойти. — Бедный Никита Сергеевич, — вздохнула мама, — как же ему, наверное, тяжело. — Да, — ответила я, — совсем один остался. Только Белка у него и есть. Мы часто помогали Никите Сергеевичу. То денег из города на телефон положим, оплатим что, то продукты купим. А если папа с охоты заезжает, то обязательно оставит для его собаки кость хорошую. Иногда папа просто перебрасывал кость через забор. Зимой Белке много чего перепадало: то лапы медвежьи, то ноги лосиные, то голова кабанья. Белка, кажется, была благодарна папе за это больше, чем сам Никита Сергеевич.
Также читают
