В новом доме пожить Никита Сергеевич толком и не успел. Случилось это внезапно, в начале прошлой осени. Сердце не выдержало — инфаркт. Нашли его соседи утром, когда он не вышел во двор, как обычно. Новость облетела всю округу. — Не может быть! — ахала бабушка, — только построил дом, и вот… Несправедливо! Связались с его дочерью, которая, как обычно, отмахнулась. —Сами закопать не можете, что ли? — возмущалась она, — чего от дел отрываете? Некогда мне! Организовали все как надо, похоронили по-человечески. Дочь приехала на похороны, постояла с каменным лицом и уехала, словно и не было у нее отца. Белка одна осталась. Преданная, верная, потерянная. Она не понимала, куда делся ее хозяин, ее друг. Она продолжала ждать его у ворот, надеясь на чудо. Конечно, и мы, и соседи подкармливали ее, пристроить пытались. Но кому нужна старая собака, дворняга, да еще и изуродованная? — Да кому она нужна, старая карга? — вздыхала соседка тетя Маша, — только место занимает. Конечно, мы могли бы ее забрать, но у нас у самих уже питомец — старый кот Василий, ревнивый до ужаса. Не стали рисковать, решили, что так будет лучше. Примерно до октября, в те редкие дни, когда я могла вырваться на дачу, наблюдала, как Белка понуро ходила по линиям — известному только ей маршруту, которым они с Никитой Сергеевичем обычно гуляли. Она обходила его любимые места, останавливалась, принюхивалась, словно искала его запах. — Бедная собака, — говорила мама, глядя на нее с жалостью, — так скучает по хозяину. Но в декабре все переменилось. Собака будто ожила. Стала хвостом вилять, носилась по улице радостная, возбужденная. Словно к ней вернулось что-то важное, что-то потерянное. — Что с ней такое? — удивлялась бабушка, — вроде ничего не изменилось, кормить ее лучше не стали, а она вон какая счастливая. Причина таких перемен открылась мне по пути на речку. Мы с мамой прогуливались, наслаждаясь зимним пейзажем. Снег искрился под ногами, воздух был свежий и морозный. Смотрим: где-то впереди Белка идет, а рядом с ней — фигура человеческая. Не человек, а именно фигура — полупрозрачная, как дымка. — Мама, смотри! — воскликнула я, схватив ее за руку, — это же… Мама прищурилась, пытаясь разглядеть силуэт вдали. — И правда, — прошептала она, — как будто Никита Сергеевич. Подошли поближе — может, Белку новый хозяин взял, какой-то дальний родственник Никиты Сергеевича, о котором мы не знали? Но чем ближе мы подходили, тем сильнее охватывал нас какой-то необъяснимый ужас. Фигура двигалась медленно, немного сутулясь, как и Никита Сергеевич при жизни. Одета была в старенький тулуп и шапку-ушанку — такую же, как и у него. Но самое странное было то, что Белка, обычно сторонящаяся незнакомцев, бежала рядом, весело виляя хвостом и поглядывая на своего спутника с обожанием. Когда мы подошли совсем близко, я чуть не закричала. Это был Никита Сергеевич! Он выглядел точно так же, как и при жизни, только немного бледнее и прозрачнее. Он улыбался Белке, гладил ее по голове, разговаривал с ней тихим голосом. — Здравствуй, Белочка, — сказал он, словно обращаясь к нам, — гуляем вот. Мы с мамой стояли, как вкопанные, не в силах произнести ни слова. — Никита Сергеевич? — прошептала я, не веря своим глазам. Он повернулся к нам и улыбнулся. — А вы чего тут? — спросил он, — гуляете тоже? — Мы… Да, — пробормотала я, все еще находясь в прострации. — Ну и хорошо, — сказал он, — воздух свежий, полезно. Он снова повернулся к Белке и пошел дальше. Он именно шел, а не плыл, как призраки, которых показывают в кино. А Белка радостно бежала рядом, не замечая нашего присутствия. А мы стояли и смотрели им вслед, пока они не скрылись в небольшой лесополосе. — Что это было? — прошептала мама, когда мы пришли в себя. — Я не знаю, — ответила я, дрожа всем телом, — но я видела его. Это был Никита Сергеевич. Мы вернулись домой. Бабушка, услышав наш рассказ, только перекрестилась. — Господи, помилуй! — причитала она, — чудеса какие-то. С тех пор мы часто видели Никиту Сергеевича и Белку, гуляющих вместе по окрестностям. Они бродили по своим любимым местам, словно ничего не случилось. словно они и не расставались. Некоторые говорили, что это просто плод нашего воображения, что мы сами себе все придумали. Но я знала, что это не так. Я видела его своими глазами. И я понимала, что Белка не осталась одна. Что у нее есть свой хозяин, свой друг. И я думаю, что это лучше, чем одиночество. Лучше, чем забвение. Лучше, чем ничего…
