«Не говори так» — прошептал старик, потерявший надежду на встречу с дочерью, но все равно крепко обняв своего верного друга Белку

В очередной мой приезд бабушка с дедушкой рассказали мне ужасную новость — Никита Сергеевич погорел. Запах дыма еще долго витал в воздухе, въедаясь в одежду и кожу. Пепел, как черная пыль, осел на траве и деревьях. На месте старенького домика, построенного еще в советские времена из подручных материалов, зияла черная дыра. Это все, что осталось от прежней жизни Никиты Сергеевича. Зима в том году выдалась холодная, и старенький обогреватель, оставленный без присмотра, замкнул. Огонь вспыхнул мгновенно, пожирая все на своем пути. Сосед, вовремя обнаружив пожар, чудом успел вытащить из огня документы Никиты Сергеевича. Хорошо еще, что без жертв обошлось — Белки и ее хозяина дома не было. Помню, как бабушка рассказывала: — Представляешь, вернулся Никита Сергеевич, а дома-то нет. Одна головешка. Хорошо хоть, Белка с ним была, на улице ждала. Куда ему, бедному, деваться? И правда, куда деваться старику, у которого ни кола ни двора? Дочь, как обычно, не объявилась, помочь некому. Но Никита Сергеевич был не из тех, кто сдается. Несмотря на преклонный возраст, он решил во что бы то ни стало построить новый дом. Один. Без посторонней помощи. — Не могу я, — говорил он бабушке, — без своего угла. Не могу я у кого-то жить. Надо свой дом, свой порядок. И он взялся за дело. Сначала долго ходил по лесопилкам, выбирал доски. Денег, конечно, не хватало, но он экономил на всем, откладывал каждую копейку. Помню, как-то я приехала к бабушке, а она говорит: — Ты представляешь, Никита Сергеевич пенсию получил и ни копейки себе не оставил. Все на доски отнес. Говорит, дом надо строить, некогда ждать. Он работал не покладая рук, от рассвета до заката. Сам пилил, сам строгал, сам копал фундамент. Бывало, увидишь его, и сердце замирает. Старый, болезненно худой, а работает как вол. — Никита Сергеевич, да вы бы хоть кого-нибудь наняли, — уговаривал его дедушка, — зачем вам так надрываться? Или давайте мы вам поможем? Всем миром, совершенно бесплатно! — Нет, — отвечал он, — сам буду строить. Сам хочу. И Белка всегда была рядом. Она, конечно, не могла помочь ему физически, но она была его верным другом и компаньоном. Она всегда находилась рядом, поддерживая его своим присутствием. Как-то я спросила его: — Никита Сергеевич, а вам не страшно одному строить? Все-таки возраст… — Страшно, девонька, — ответил он, — но что делать? Кому это, кроме меня, надо? Постепенно, шаг за шагом, дом начал расти. Сначала появился фундамент, потом стены, потом крыша. Никита Сергеевич трудился не покладая рук, вкладывая в каждый брусок, в каждую доску частичку своей души. Помню, как он устанавливал окна. Поднимался на шаткую лестницу, дрожащими руками прибивал рамы. Смотришь на него и думаешь: «Неужели он это сделает?». А он все делал. С упорством и настойчивостью, достойными восхищения. Через три года дом был готов. Небольшой, но добротный, построенный с любовью и заботой. Все это время старик жил в крошечной времянке, и зимой и летом там ночевал. И выстоял, закончил то, что начал. — Ну вот, — сказал Никита Сергеевич, приглашая нас в гости, — теперь есть где жить. Дом был простой, но уютный. Две небольшие комнаты, кухонька, печка. Все чисто и аккуратно. На стенах висели фотографии, на столе стояли цветы. — Хороший дом, Никита Сергеевич, — похвалила бабушка, — крепкий. — Спасибо, — ответил он, — я старался. Но на этом Никита Сергеевич не остановился. Он решил построить еще и баньку. — Надо, — говорил он, — без бани жизнь не жизнь! Где мне кости старые греть? И снова он взялся за работу. Сам копал яму под фундамент, сам клал кирпичи, сам устанавливал печь. — Да что ж это такое, — ворчала бабушка, — ему бы уже на печи лежать, а он все строит и строит. Год ушло на возведение бани. Когда она была готова, старик нас на смотрины пригласил. Мне баня чрезвычайно понравилась: небольшая, но добротная. — Ну что, — сказал Никита Сергеевич, — пойдем париться? Мы, конечно, согласились. Разделились по «гендеру» и парились от души, с вениками и домашним сидром. Никита Сергеевич только улыбался, глядя на нас. — Хорошая банька получилась, — сказал дедушка, — на славу. — Да, — ответил Никита Сергеевич, — я старался. После бани мы сидели за столом, пили чай с вареньем и разговаривали. — Знаете, — сказал он вдруг, — я ведь никогда не думал, что доживу до такого возраста. А вот живу. И радуюсь каждому дню. Он посмотрел на Белку, которая лежала у его ног, и улыбнулся. — Спасибо тебе, — сказал он, — за то, что ты всегда рядом. Белка в ответ лизнула его руку. — Я ведь без нее, как без рук, — признался Никита Сергеевич, — она моя семья. Моя радость. И я поняла, что Никита Сергеевич — это человек с огромной силой воли, с невероятным упорством и настойчивостью. Он смог преодолеть все трудности, построить новый дом, построить баньку. И все это в одиночку, в свои восемьдесят лет.