— Ты просто перенервничала. Завещание — это еще не собственность. Нужно вступить в наследство, ждать полгода. А мама поможет, чтобы все было четко. Ну, а потом, конечно, все на нас оформим.
— Потом, — тихо повторила Катя, — ты так часто говоришь это слово. У нас все потом: отпуск — потом, свадьба — потом, даже шкаф мы собирались потом купить. Только пока что все потом — кроме твоей мамы, она у нас как раз очень даже сейчас нарисовалась.
Он отстранился.
— Слушай, ну не обижайся. Просто она реально в этом шарит, у нее три квартиры оформлены, она знает, как с нотариусами общаться.
— У нее три квартиры?
— Ну, она ж все на себя оформляла, когда с отцом разводилась. Там мутно было, делить не хотела, я тебе рассказывал.
Катя посмотрела на него.
— Если я тебе скажу, что у меня болит живот, ты мне тоже предложишь отдать его твоей маме на время?
Он усмехнулся.
— Ну зачем ты так?
— Потому что ты предлагаешь абсурд, а хочешь, чтобы я в него поверила, как в заботу.
Он вздохнул.
— Хорошо, не хочешь — не будем. Я просто предложил. Не нравится идея — вычеркиваем.
Она кивнула, но чувствовала — что-то не вычеркнуто, просто повисло в воздухе. Как непрошеная пыль после ремонта.
Артем ушел к маме что-то починить ей на кухне, а Катя осталась одна.В голове прокручивалось каждое слово сказанное ее парнем.Как-то не укладывалось все, не разложилось по полочкам.Ребята жили вместе на съемной квартире уже полгода.За это время ни разу не было ни ссор ни недопонимания.Сегодня первый раз за все время Катя задумалась о их беседе, о отношениях и о самом Артеме, как о человеке.Что-то все-таки не давало ей покоя.
Вечером, ее подруга Аня пришла с вином и антипатией ко всему, что носит фамилию Артема, так как Катя успела озвучить ей тему их «посиделок».Аня была единственным человеком, с которым девушка могла поделится всем.
— Он в курсе, что мы не на Востоке, и вы не обязаны платить калым за невесту? — переспросила она, наливая по полбокалам белое вино.
— Он говорит, что у нее опыт, что она поможет оформить все правильно…
— Ага, «поможет». Как акушер — примет твою квартиру, и больше ты ее не увидишь. Катюх, очнись. Они с мамой — это схема: один говорит «мама знает, как лучше», вторая делает лицо «я просто хочу помочь», а потом, хлоп, и ты у них в гостях. В своей квартире.
— Я не дура.
— Я знаю. Но ты влюбленная дура, а это гораздо опаснее. Я тебя как подруга предупреждаю: если они так быстро включили дележку, это не «помочь», это «приватизировать». Только не по закону, а через доверие.
Катя молчала. Потом подняла бокал.
— За то, чтобы не сойти с ума от паранойи.
Аня чокнулась с ней.
— И за то, чтобы не проснуться однажды без квартир, или с соседкой в халате, которая будет говорить: «Я просто мама, я тут временно».
На следующий день Артем пришел с пакетом зефира и фразой:
— Мама может помочь с ремонтом. У нее есть знакомые рабочие, не те, что с авито, надежные. Хотят за работу по-человечески, а не за душу.
Катя повертела зефир в руках, как будто искала, где там подвох.
