Наутро она встала раньше обычного. Спокойная, даже слишком, как будто все внутри устало кричать и решило сдаться, но по-умному.
Заварила кофе, проверила почту, написала клиенту. Потом открыла браузер и ввела: «Нотариус, консультация по наследству, срочно». Нашла номер, записалась.
Когда Артем проснулся и и вышел на кухню, она уже стояла с сумкой в коридоре.
— Ты куда? — спросил он, зевая.
— Погулять.
— С утра?
— Мне нужно подышать.
Нотариус оказался спокойной женщиной с голосом школьного завуча.
— У вас все по закону: завещание — полное, срок оформления вы соблюдаете, квартира будет только вашей. Главное — не подписывать ничего чужого: ни доверенностей, ни предварительных договоров. Даже если просто черновик.
Катя кивала. Все было ясно, грустно — но ясно.
— Могу вам посоветовать юриста, если нужно будет зафиксировать все заранее. Так, чтобы потом никто не мог оспорить, даже если вы решите кого-то вписать.
— Я не решу, — спокойно ответила Катя, — уже точно.
Дома ее ждал Артем. Он был нарядно одет, даже погладил рубашку, Что-то в нем было нервное — как у продавца, который уже чувствует, что покупатель ушел, но делает вид, что скидка все еще в силе.
— Я подумал, — начал он, — мы можем все вернуть. Ну, по-нормальному, без всех этих напряжений. Я поторопился, ты обиделась, мама перегнула — да, веё так. Давай все забудем.
— А что именно? — спросила Катя, снимая куртку, — конкретно.
— Ну… квартиру, разговоры, договор, все это. Ты же меня знаешь — я не про выгоду, я просто хотел как лучше, а получилось…
— Как всегда, — закончила она, — сначала на время, потом просто черновик, потом ты что, не доверяешь?. У тебя слово, потом — как универсальный ключ. Им можно открыть все, кроме совести.
Он замолчал. В его глазах было что-то новое — не страх и не стыд, скорее, растерянность. Как у игрока, когда фишки закончились, а ставки уже сделаны.
— Я люблю тебя, — сказал он, тихо.
Катя поставила сумку в угол.
— Я знаю. Просто у нас с тобой очень разные взгляды на любовь.
Он подошел ближе.
— Кать, я все исправлю. Скажи, что делать — и я сделаю.
— Ничего, просто не делай больше ничего. Оставь все как есть. Это будет твой лучший вклад в наши отношения.
Он хотел что-то сказать, но не смог. Она смотрела на него спокойно. Без упреков. Без истерики, как смотрят на человека, который давно ушел, но не заметил этого.
Позже она зашла к Ане. Без предупреждения, как это делают только близкие.
— Все? — спросила Аня, даже не открывая полностью дверь.
— Почти, — устало выдавила Катя.
— Ну заходи. У меня тут белое и шоколад, — улыбнулась подруга.
Они сидели на кухне, пили вино, и Катя впервые за долгое время смеялась. Не громко, не над кем-то — просто от облегчения.
— Он сказал, что все исправит.
— Пусть сначала исправит себя, а потом пробует ремонтировать что-то снаружи.
— А знаешь, что самое страшное? Что я до последнего думала, что он просто запутался. А он — нет, он все понял. Просто думал, что я не пойму.
Аня кивнула.
