Голоса Валеры не было слышно — ни разу он не подошел к двери, не спросил, как она. Всю ночь, до самого рассвета, она проплакала в этой убогой каморке. Телефон и ключи от квартиры, словно насмехаясь, остались в куртке, которую свекровь так ловко сорвала с нее в коридоре, затаскивая в эту «камеру». Только к обеду Наталья Федоровна соизволила открыть дверь. В руках она держала тарелку с жареной картошкой, щедро политой маслом, и старый граненый стакан с чаем. — Ешь, а то ласты склеишь тут у меня. Мне это точно не нужно, еще отвечать потом, — процедила свекровь, поставив еду на пол. Сама осталась стоять в дверях, преграждая Алене путь к свободе. Алена смотрела на еду с отвращением — кусок точно не полез бы в горло. — За что вы так со мной? За что вы меня мучаете? — прошептала она, не поднимая глаз на свекровь. Наталья Федоровна противно захихикала. — Мучаю? Да я тебе добра желаю, дуреха! Не понимаешь ты своего счастья. Валерка мой — мужик видный, работящий. Ты где еще такого найдешь? А ты, со своей строптивостью, его от себя отталкиваешь. Надо быть умнее, надо ценить то, что имеешь. Глядя на невестку, Наталья Федоровна продолжила: — Квартиру свою перепишешь на Валеру. Так будет правильно. Он мужчина, а значит, он должен быть хозяином. А ты что? Баба. Твое дело — детей рожать и мужу угождать. — Да никогда! Эта квартира — моя! Мне ее родители купили, Валера к ней никакого отношения не имеет. Наталья Федоровна прищурилась. — Плевать мне, кто ее тебе купил! Главное, что теперь она будет принадлежать нашей семье. Ты что, жалеешь для мужа? Да и в итоге все равно все ведь в семье останется. Какая разница, на кого оформлено? Главное — чтобы был мир и согласие. — Вы дура что ли?! — не выдержала Алена, — вы на что рассчитываете? Что я все, что имею, вам отдам после того, как вы меня тут заперли? Да шиш вам! Наталья Федоровна ничуть не смутилась. — А ты попробуй докажи! Кто тебе поверит? Скажу, что ты сама тут закрылась, от мира прячешься. А квартира… А квартиру ты добровольно перепишешь. Я тебе слово даю. С этими словами она захлопнула дверь и снова повернула ключ в замке. Алена осталась одна. Она понимала, что Наталья Федоровна не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Нужно было срочно что-то придумать, иначе она потеряет все — и квартиру, и свободу, и саму себя. Но что она могла сделать, будучи запертой в этой комнате, без телефона и без возможности позвать на помощь? От отчаяния Алена закричала, закричала так громко, как только могла, надеясь, что ее крик кто-нибудь услышит.
***
