***
Придя домой, я рассказала Максиму о своем визите к его маме. Он выслушал меня молча. — Мама просто переволновалась, — сказал он, — не обращай внимания. — Но она так странно себя вела, — возразила я, — она не хотела говорить о Зое. Мне показалось, что она что-то скрывает. Что за агрессия в ответ на безобидный вопрос? — Мама просто боится за Зою, — ответил Максим, — она всю жизнь за ней ухаживает. Ей тяжело. — Но я же просто спросила, —возмутилась я, — я не хотела ее обидеть. — Я поговорю с ней, — пообещал Максим, — а ты не нервничай. Тебе сейчас нельзя. Обида как-то быстро забылась, я перестала вспоминать про тот неприятный разговор. Только вот Ирина Ивановна стала вести себя странно. Раньше она нас с Максимом не беспокоила, жила своей жизнью, занималась Зоей. А теперь стала чуть ли не каждые выходные приходить в гости. Постоянно спрашивала, как я себя чувствую, не тошнит ли меня, не болит ли у меня что-нибудь. Постоянно спрашивала, точно ли мы готовы к ребенку, точно ли мы его хотим. Я поначалу удивлялась такой заботе. Думала, может, она пересмотрела свое отношение к моей беременности и решила проявить участие. Но потом начала раздражаться. Ее вопросы казались мне навязчивыми, а ее присутствие — тягостным. — Мам, может, хватит? — спросил Максим как-то вечером, — что ты привязалась к Лене? Дай ей спокойно беременность пережить. — Я просто волнуюсь за вас, — ответила Ирина Ивановна, — я хочу, чтобы у вас все было хорошо. — С нами все хорошо, — заверил ее Максим, — не надо за нас волноваться. Но Ирина Ивановна не унималась. Она продолжала приходить к нам в гости каждые выходные, задавать одни и те же вопросы, давать непрошеные советы.
***
