«Ты не понимаешь, что делаешь!» — закричала она, когда свекровь попыталась принудить невестку прервать беременность.

Вечером, когда Максим вернулся с работы, я решила аккуратно расспросить его о его семье. — Макс, — начала я, стараясь говорить как можно более небрежно, — а твоя сестра… Что у нее за болезнь? Максим нахмурился. — Зачем тебе это? — спросил он. — Да просто интересно, — ответила я, — я почти ничего не знаю о твоей семье. Мы никогда это не обсуждали… — У нее травма при родах произошла, — сказал Максим, — какая точно, я не знаю. Мама просто рассказывала. Я почувствовала облегчение. — Точно? — переспросила я. — Да, — ответил Максим, — мама мне говорила, я же объясняю. Но сомнения все равно оставались — как-то Максим неуверенно про родовую травму сказал. Я все же решила поговорить со свекровью. Она наверняка знает больше, чем Максим. — Ирина Ивановна, — позвонила я ей на следующий день, — можно к вам в гости зайти? Хотела с вами поговорить. — Конечно, заходи, — ответила свекровь, — я всегда рада тебя видеть. Придя к свекрови, я выпила с ней чаю и начала издалека. — Вы знаете, Ирина Ивановна, — сказала я, — мы с Максимом решили завести ребенка… Я, если признаться честно, не такой реакции ожидала. Ирина Ивановна почему-то совсем не обрадовалась новости о том, что скоро станет бабушкой — она сначала побледнела, потом вымученно улыбнулась и выдавила из себя: — Ну… поздравляю. Я тогда не насторожилась, решила, что Ирину Ивановну просто пугает новая роль. Может, она волнуется за меня, за Максима, за то, как мы справимся? Мало ли, что какие страхи живут в душе человека? Мы сидели на кухне, разговаривали о всякой ерунде, когда вдруг раздался грохот из соседней комнаты — что-то упало и, видимо, разбилось. Свекровь тут же вскочила и бросилась в другую комнату, не сказав мне ни слова. Прошло несколько минут, а Ирина Ивановна все не возвращалась. Любопытство взяло верх, и я тоже решила посмотреть, что там случилось. Зоя, сестра Максима, лежала на кровати, мычала и показывала рукой на тумбочку. Свекровь суетилась вокруг нее, пытаясь напоить ее из бутылки. А я и не знала, что Зоя даже попить самостоятельно не может… — Что случилось? — спросила я, — Ирина Ивановна, моя помощь нужна? — Нет, Лен, не нужна — отмахнулась свекровь, — просто упала кружка. Зоечка нечаянно столкнула. Она подняла осколки с пола, вытерла пролитый чай. Зоя продолжала мычать и дергать руками. — Может, ей что-нибудь нужно? — спросила я. — Не лезь не в свое дело, — огрызнулась свекровь, — я сама разберусь. Мы вернулись на кухню. Я чувствовала себя неловко и виновато, как будто сделала что-то не так. — Ирина Ивановна, — начала я, стараясь говорить как можно более спокойно, — почему Зоя такая? Что у нее за болезнь? Свекровь вдруг разозлилась. — А тебе какое дело? — накричала она на меня, — зачем ты лезешь не в свое дело? У Зои родовая травма была! И вообще, нечего тут вопросы задавать! Я обиделась. — Я просто хотела узнать, — тихо сказала я, — я ведь скоро стану мамой, мне интересно все, что касается здоровья детей. — Вот когда станешь, тогда и будешь спрашивать! — продолжала кричать свекровь, — а сейчас иди домой! У меня еще дел куча. Я встала из-за стола. — Извините, если я вас обидела, — сказала я, — я просто хотела помочь. Пришлось собираться домой. Ирина Ивановна даже проводить меня не соизволила. Идти по улице было холодно и неприятно. В голове крутились слова свекрови: «Не лезь не в свое дело!» Я ведь ничего плохого не сделала. Просто спросила. Всю дорогу я думала о Зое. Бедная девочка, всю жизнь она прикована к постели, не может даже говорить.