Андрей поднял бокал с компотом.
— Я и не ждал, что ждёте. Просто… захотел приехать. Повидать.
Мать села напротив, положила себе кусок селёдки.
— Повидать. Ну да. А где был десять лет, сынок?
Он пожал плечами.
— Жил. Работал. В Калининграде. Инженером. На стройке.
Отец хмыкнул:
— О, на стройке. А у нас тут, значит, не жизнь, а балет.
— Пап…
— Что — пап? Мы тут пахали, пока ты «жил». Мать с ног сбивалась, Марина одна с ребёнком, а ты — у моря. Хорошо устроился.
Алексей, старший брат, всё это время молча ел. Теперь поднял глаза.
— Ты, видно, не просто жить научился — ты теперь у нас благодетель, да? Раз в Калининграде — сразу барин?
Голос у него был низкий, с хрипотцой. Лицо — серое, с потными висками. И в глазах — не просто раздражение. Что-то глубже. Зависть? Злость?
Андрей проглотил кусок хлеба, поставил вилку.
— Я не барин. Просто… хотел увидеться. Может, поговорить.
— Поговорили, — мать встала, понесла тарелки в раковину. — Ты живёшь — а мы выживаем. Вот и вся разница.
Он сидел, опустив глаза в тарелку с остывшей гречкой. За окном лаяла собака, телевизор в комнате бубнил какие-то новости. Возвращение домой превратилось в странную сцену, где каждый играл свою роль, только не было зрителей.
Он понял: разговор ещё не начался. Но напряжение уже натянуло воздух, как струну.
На следующее утро Андрей проснулся от запаха каши. Мать варила манную, как в детстве. Казалось бы — жест добрый, почти забота. Но за столом всё вернулось на круги своя: тишина, перемешанная с невысказанным напряжением.
Он сидел с чашкой кофе, глядя в окно. Хотел сказать что-то нейтральное — про город, погоду, какие-нибудь новости. Но мать перебила:
— Ты когда обратно?
— Через неделю, наверное. Пока отпустили.
— А зачем приехал, если всего на неделю? Посочувствовать? Или совесть замучила?
Он сжал чашку крепче.
— Я хотел увидеть вас. Может, что-то сделать. Я ведь не враг.
Из комнаты вышел Алексей. В майке, с телефоном в руке, осмотрел брата сверху вниз, будто незнакомца.
— Ну, если делать собрался — тут дел навалом. У Марины машина разваливается. У нас окна потеют, грибок на стене. И да, у малого день рождения скоро.
Марина из кухни крикнула:
— И стиралка гремит как трактор. Может, посмотришь?
— Я инженер, а не мастер по ремонту, — тихо сказал Андрей.
— Ну да, — Алексей хмыкнул. — По стройкам ходить у моря — это ж наука великая.
Андрей встал. Пошёл одеваться. Хотел выйти на улицу, вдохнуть, проветриться.
— Ты куда? — мать вытерла руки о фартук.
— Погуляю. Позже поговорим.
— Да, погуляй. Тут у нас всё без тебя крутится, как-никак десять лет обошлись.
Он молча вышел.
Двор встретил его всё теми же бабками у подъезда, щербатыми лавками, мячом, грохочущим по асфальту. Андрей свернул в сторону школы — вдруг захотелось увидеть, что там.
У ворот стояли двое — Лёха Писарев и Димка Круглов. Одноклассники. Постарели, потолстели, но лица — узнаваемые.
— О, кого чёрт принёс! — Лёха первым хлопнул Андрея по плечу. — Андрюха, ты? Живой?
— Приехал, — пожал плечами Андрей. — На неделю. Навестить.
