— Кредиты я взяла, мать, не знаю, как теперь расплачусь. Давно я уже не работаю-то… Просто не говорила тебе. Друзья Сашки мне адресок подсказали. Ходила я к одному мужчине. Нужно было тихонечко убираться в одном доме и кормить кошку в отсутствии хозяина: мужик часто в командировки мотался. А жил он один. Только не ради работы я это делала. Нужно было пофотографировать кое-что у мужика дома… Что? Неважно. Тебе это знать незачем. Снимки я сделала, а за работу мне не заплатили, да ещё и пригрозили, что если проболтаюсь, то меня же и сдадут, ведь меня там неоднократно видели. А потом меня шантажировать начали. Какой-то мужик звонил и говорил, что знает, кто причастен к убийству того командировочного с кошкой, на меня намекал, грозился рассказать следствию… Потребовал сумму космическую. Я пошла и взяла кредит в двух банках под бешеные проценты, едва хватило расплатиться с вымогателем. А потом я случайно узнала, что не убили его, мужика-то, к которому я ходила, а наоборот он в сизо сейчас сидит, сам темные делишки проворачивал, а тот, кто меня нанимал, видать копал под него. А с меня, дуры, просто денег поимели…
Софья Борисовна застыла с открытым ртом.
— Сколько ж денег ты теперь должна?
— Много… — тихо сказала Валя и снова взялась выть и причитать. Потом бросилась к ногам матери и стала клясться, что пить больше не будет. Будет работать, чтобы расплатиться с долгами. И умоляла мать помочь ей в этом.
Продавать из имущества им было нечего, кроме квартиры. Софья Борисовна втайне порадовалась, что дочери принадлежала только половина квартиры, и взять под залог своей доли деньги дочь могла только с её согласия.
Софья Борисовна приняла такое решение: она взялась за вторую работу вахтой (ей давно предлагали) выстроив график так, чтобы две недели на одной работе находиться, а две на второй. А с дочери взяла слово обязательно устроиться на работу, не бросать Олечку, не обижать и заботиться о ней.
После отъезда Софьи Борисовны Валя на какое-то время присмирела. Устроилась хозяйкой кассы в супермаркет у дома и почти не пила. Почти. Хватило её ненадолго, и однажды она пустилась во все тяжкие. Снова бросила работу и стала уходить из дома по вечерам, а иногда и на несколько дней.
Оля, которой на следующий год уже предстояло идти в школу, вцеплялась в мать, не пуская её, но та была абсолютно равнодушна к её мольбам и слезам. После того, как девочка в первый раз, не дождавшись мать, легла спать одна и от страха не сомкнула глаз ни на минуту, от того что ей всё чудилось и слышалось, несмотря на включенный свет во всех комнатах, самым страшным её кошмаром было остаться одной именно ночью…
Воспитатель детского сада в опеку всё же пожаловалась, когда Оля совсем перестала появляться в саду, а в ответ на звонок матери, воспитатель услышала нечленораздельное мычание.
Соседи подтвердили, что девочка подолгу бывает одна, а иногда в квартире находятся неблагонадёжные личности, которые допоздна шумят и нарушают порядок.
Олю отправили в детский дом.
