В детском доме ей жилось неплохо. Девочка, наконец, перестала с ужасом думать о том, что в очередной раз вытворит мать, и даже немного успокоилась, стала спать по ночам и кушать. Совсем недавно она почти ничего не могла проглотить от постоянного нервного напряжения. Только она очень скучала по бабушке, которая узнав, что внучка попала в детский дом, смогла отпроситься с работы и тот час же к ней приехала.
Софья Борисовна объяснила, что взять её к себе пока не может, ведь даже если бросить вторую работу, дома она все равно бывает только полмесяца. А расплачиваться за кредиты нужно было ещё долго.
Софья Борисовна думала о том, что, наверное, в их ситуации, в детском доме внучке будет действительно лучше.
Когда Оля училась в пятом классе, бабушка её все-таки забрала, оформила опеку: Софья Борисовна вышла на пенсию, осела дома и жила одна.
К тому времени с кредитами они расплатились, а Валя, которая, вняв мольбам матери, всё-таки бросила пить, буквально тут же ушла жить к какому-то мужику.
— Опять вор и мошенник, — сердилась, разговаривая сама с собой Софья Борисовна. — По его роже заметно. И что она в них находит? Не то на Сашку что ли похожих ищет, горемычная…
Рожу того мошенника, да и саму Валю, ей лицезреть не пришлось. Дочь пропала на долгие-долгие годы. Однажды она написала матери, что у неё всё в порядке. Живёт с одним мужчиной не расписанная, Олю знать не желает, как и прежде. Ничего не изменилось.
Прошло время, так и растила Олю бабушка. Про мать девочка спросила лишь однажды в двенадцатилетнем возрасте и, услышав, что та жива-здорова, живёт где-то далеко и видеться с ней не хочет, замкнулась и всю ночь проплакала. Софья Борисовна решила, что, наверное, лучше Оле узнать правду, вот и сказала. Путь уж она один раз переплачет, чем будет всё время надеяться и ждать мать.
Наутро девочка заявила, что больше про мать знать ничего не желает. Никогда.
Оля выросла, выучилась, вышла замуж, родила дочь. Жила она сначала у мужа, а потом они взяли в ипотеку квартиру. С бабушкой Ольга очень часто виделась, приезжала, навещала. И правнучку, которую Софья Борисовна очень полюбила, она тоже видела часто и проводила с ней много времени.
От Вали долгие годы не было ни слуху, ни духу, а однажды Софья Борисовна позвонила и попросила Олю приехать к ней в гости. Одну. Для важного разговора.
…На кухне у бабушки сидела непонятного вида потрёпанная худая тётка с серым лицом и седыми волосами, собранными в жидкий пучок. Оле и в голову не могло прийти, что это её мать.
Как только бабушка сказала ей об этом, она тут же развернулась, намереваясь тотчас же уехать обратно домой. Но тётка повела себя странно. Она бросилась обнимать Олю и плача, говорить, как она её любит и сильно раскаивается.
Оля едва успела добежать до раковины. От отвращения её вывернуло наизнанку. Растерянная Софья Борисовна беспомощно смотрела на внучку, которая, дрожа всем телом, умывала лицо холодной водой, пытаясь прийти в себя.
