— Я оставила. Думала, вдруг приедешь, а я прогляжу. Заходи. Это твой дом. У Саши ведь никого больше не было. Муж умер. Сестра, то есть твоя мать, тоже, Царствие ей Небесное. Бездетная она была. Так что ты единственная наследница. Она так и говорила, что дом твой.
— А как вы узнали мой номер?
— Телефон-то? Дык твоя мать оставила, когда приезжала незадолго до своей смерти. Я и на её номер звонила, на всякий случай. Только отключен он, не обслуживается. Они ведь с Сашей много лет не общались, а тут мать вдруг приехала…. Думаю, предчувствовала…
— А почему они не общались?
— Из-за мужика, конечно. Мишка-то, муж Сашкин, твою мать любил. Вот так. А она в город уехала. Он за ней мотанулся, да видно получил от ворот поворот. Вернулся и запил. А потом женился на Сашке. Он ведь красивый был. Все девки по нему с ума сходили. Сначала ничего, жили хорошо. А потом твоя мать с тобой приехала. И всё. Вы уехали, а Мишка как с цепи сорвался. Ох и бил он её. Так бил, что ни одного ребёнка не могла выносить.
На следующее лето вы снова приехали, ты уж постарше была. А Сашка сказала, чтобы мать твоя ребёнка оставила, тебя то есть, а сама уехала. Поругались тогда. Мать твоя гордая была. Да и Сашка не лучше. Через два месяца мать тебя забрала, да больше не привозила. Мишка помер, осталась Саша одна. Тебя она любила очень. А когда мать приехала перед самой смертью, помирились они…
— Я не знала, что она приезжала. Она не говорила, — сказала Аня.
— Значит, на то причина была. Больше я не знаю ничего. А вчера вечером пришла к ней за узелком с одеждой, а в нём записка с адресом и телефонами лежит. Я и позвонила тебе. Приготовилась, значит, Сашка. — Женщина снова вздохнула.
— Правду говорят, что умер кто, жди ещё две смерти. Бог троицу любит. Мишка ушёл четыре года назад. Допился. Потом мать твоя. Теперь и Сашку Господь к рукам прибрал. У неё щи в холодильнике стоят… Колонка через три дома… Завтра бабы придут с утра готовить к поминкам… Ты надолго приехала? — Соседка говорила торопливо, перескакивая с одного на другое без всякой связи. Аня еле успевала за её рассказом.
— После похорон уеду, — ответила она.
— Хорошо. Отдыхай, хозяйничай. Дом твой. Сашка оформить хотела на тебя, не знаю, успела ли. Посмотри в документах. Если что, я рядом.
Соседка ушла. Аня ходила по чужому дому, ничего не узнавая. Была здесь давно, маленькой. Тётю Сашу вспомнила, а больше ничего. Она рассматривала фотографии на стенах, стопку старых журналов ещё с советских времён на полке. На одном из них увидела детские каракули. Неужели её? А кого ещё? Других детей не было.
В старом шкафу на полках аккуратными стопками лежит выглаженное чистое бельё. Оно ещё хранит тепло рук, запах тёти Саши. В холодильнике Аня нашла творог, масло… Стояла кастрюля со щами. Видно было, что не собиралась тётя Саша умирать. Аня поняла, что не сможет съесть ни ложки, ни кусочка.
