— Я не резал, как вы выразились, вашу жену. Я не успел. Она умерла от реакции на наркоз. У неё была аллергия на лекарства. Она скрыла это от меня. — Платонов положил на стол заключение судмедэкспертов. Заодно включил запись разговора при первом посещении Евы. В месте, где Ева рассказывала про мужа и его секретаршу, тот дёрнулся.
-Хватит. Я засужу тебя, лепило. Ты ответишь по полной за смерть моей жены, — прошипел сквозь зубы муж.
— Если есть моя вина, отвечу. Она подписала согласие, что ознакомлена с последствиями операции…
— Заткнись!..
— Вы сами подтолкнули её к этому. Еще несколько лет могла бы не думать ни о чём. Молодая красивая женщина умерла на операционном столе. Я в этом виноват? Она пошла на операцию ради вас, боялась, что найдёте ей замену. Хотела обмануть время и возраст, удержать молодость…
— Если ты не сядешь, я собственноручно убью тебя, — уходя, сказал муж.
От его угрозы и шипящего голоса, как у змеи, стало не по себе.
«А вы могли бы бросить всё и уехать в глубинку…» — вспомнил Платонов слова Евы. Что ж, пожалуй, пора к этому готовиться.
Расследование шло долго. Операции были приостановлены. Пациентки отказывались ждать и уходил в другие клиники. Платонов решил, каким бы не был исход, он уедет.
Никаких нарушений в работе клиники и хирурга следствие не выявило. Ева скрыла аллергию и поплатилась за это. Помогли и находчиво сделанные Платоновым записи, где он отговаривал её от операции.
— Она вполне могла умереть во время кесарева, если бы захотела родить. Или при удалении аппендикса, любой другой операции, если бы возникла такая необходимость. Но она хотела стать моложе, сохранить красоту. Она была просто женщиной, любящей своего мужа. — Слова адвоката стали решающими.
Муж в суде сидел спокойно, не кричал, не обвинял. Но от него исходила реальная угроза. Платонов не был трусом, но умирать не хотелось. Он ушёл из клиники и уехал подальше от Москвы. Устроился рядовым хирургом в больницу маленького провинциального городка. Денег получал мало, но зато выполнял свой долг — спасал жизни людей, а не перекраивал лица богатым клиенткам. Покой дороже денег.
Ему часто снилась Ева, красивая и грустная, на операционном столе. Она смотрела на него с упрёком, и лицо её распадалось на куски по зелёным линиям будущих разрезов. Платонов просыпался в поту, долго не мог заснуть.
А потом женился на медсестре из местных. У него родился сын. Он был по-своему счастлив. В Москву Платонов не вернулся. Когда жена сказала, что хочет убрать живот после вторых трудных родов, он устроил скандал, запретив ей даже думать об этом.
«Не в деньгах счастье? Но именно деньги помогают обрести счастье, долголетие, наслаждение и душевный покой»
Наполеон Хилл.
«Я хочу состариться без пластических операций. Они делают лицо безжизненным, лишают его характера. Я хочу, чтобы у меня хватило смелости сохранить верность созданному мной лицу. Иногда я думаю, что легче было бы избежать старости, умереть молодой…»
Мэрилин Монро
