Катя смотрела на Виктора во все глаза. Он так достоверно врал, что даже она прониклась его рассказом, чуть не прослезилась. Анна Сергеевна тоже подпала под его обаяние, иначе и быть не могло. Она принесла старый альбом и стала показывать фотографии сына с самого раннего детства.
Катя смотрела и еле сдерживала слёзы. Вот бы у неё был такой отец, которым можно гордиться, такая бабушка… Мать бы не пила и не приводила в дом кого попало. Она заметила, что Виктор почти не смотрел на снимки. Всё правильно, он играет роль, это не его отец, он пришёл не говорить о нём, а развести бедную женщину на деньги.
Катя вдруг почувствовала, что не хочет в этом участвовать. Как можно? Всё протестовало внутри неё. Ей захотелось защитить бедную женщину, потерявшую единственного сына. Виктор перехватил её взгляд, понял, о чём она думает.
— Ой, что же я сижу. Вы же с дороги. А где ваши вещи?
— В гостинице. Да и вещей у нас почти нет. Мы всего на пару дней приехали, — сказал Виктор-Павел.
— Как же так? Внук приехал к бабушке и будет жить в гостинице? Нет, я никуда вас не отпущу, — заволновалась Анна Сергеевна.
— Работа ждёт, мама. Я тоже у неё один. Потом, совсем скоро свадьба. Сами понимаете, столько всего нужно успеть сделать. Вы приедете на нашу с Катей свадьбу?
— Жалко, что Павел не дожил. Не узнал, что у него есть сын. А твоя мама?
— Вышла замуж, но развелась. Она ведь думала, что Павел её бросил. — Виктор умело подводил, что сын не безгрешен, а он, Павел младший достоин любви…
— Да-да, конечно. — Анна Сергеевна поднялась с дивана. — Я пойду, чайник поставлю.
— Мы привезли вам торт, конфеты и фрукты. — Катя принесла из прихожей пакеты. — Пойдёмте, я помогу вам, — предложила она.
— Нет— нет, отдыхайте. Я ещё не настолько стара, чтобы не накрыть на стол.
— Кать, не надо её жалеть. Это просто работа. Поняла? — зашептал ей Виктор, когда женщина ушла на кухню. — Не сорви дело. Мы не ограбим её, слышишь? Видела, какой перстень у неё на пальце? Твоя забота разговорить её, чтобы показала остальные драгоценности. Поняла? Тебе это проще сделать, чем мне. Катя кивнула.
Они пили чай. Анна Сергеевна рассказывала, как тяжело пережила потерю сына, расспрашивала подробности о его жизни в Рязани. Но Виктор-Павел его ведь не видел, рассказать ничего не мог, что-то сочинял на ходу. Радовалась, что у неё есть внук, сокрушалась, что Павел не дожил до этого дня…
— А вы учительница? — спросила вдруг Катя.
— Да. Я сорок лет отработала в школе, преподавала русский и литературу, — оживилась Анна Сергеевна.
— Вы напомнили мне мою учительницу. Она тоже всегда носила на пальце большой зелёный перстень. Ещё она иногда прикалывала брошь к вороту кофты. Такую круглую, с большим синим камнем в центре, а по краям маленькие белые камешки. Я всегда смотрела на эту брошь.
— Кольцо мне муж подарил. Это… Забыла, как камень называется. Я его никогда не снимала. Сейчас… — Анна Сергеевна вышла из комнаты.
— Умница! — сказал одними губами Виктор.
Анна Сергеевна вернулась с брошью.
— Такая?
