Екатерина замерла с чашкой на полпути к губам. Внутри словно разбилось что-то хрупкое. «Тащит на себе»? О чём она вообще?
— Простите, я не совсем понимаю, — ей показалось, что кухня сжалась до размеров коробки.
— Что тут понимать? — Маргарита Николаевна вздохнула. — Сын работает как проклятый, пока ты… ну, не знаю, что ты там делаешь в своей бухгалтерии. На его лице уже нет живого места. Зато у тебя новые туфли.
Екатерина опустила глаза. Дешёвые туфли с распродажи, купленные три месяца назад — единственная обновка за последний год.
— Маргарита Николаевна, мне кажется, вы…
— Ты — обуза для моего сына, — отрезала свекровь. — Вот что я думаю.
Пирог на блюдце превратился в размытое пятно. Чай обжёг горло, но Екатерина даже не почувствовала. Она как в тумане поднялась, пробормотала что-то вежливое и вышла на улицу.
Домой она добралась в странном оцепенении. Алексей сидел в той же позе, в той же футболке, только теперь с тарелкой чипсов.
— Как мама? — спросил он с напускной беззаботностью.
Екатерина не ответила. Вся его поза — вальяжная, расслабленная — вдруг показалась ей омерзительной. Она заперлась в ванной, включила воду и разрыдалась.
Ноутбук светился холодным светом в предрассветной темноте кухни. Екатерина сидела, завернувшись в плед, и смотрела на открытые файлы. Банковские выписки. Таблицы расходов. Квитанции за ипотеку. Всё, что она успела собрать и систематизировать за бессонную ночь.
Цифры не врали. Год. Целый год она оплачивала не только квартиру и коммуналку, но и продукты, одежду, развлечения — всё. Алексей не принёс в дом ни рубля за последние одиннадцать месяцев и двадцать три дня.
Когда солнце окрасило кухню в розовый, она уже приняла решение.
Алексей появился в дверном проёме заспанный, с примятыми волосами.
— Котёнок, у нас есть что перекусить? — он потянулся, разминая затёкшие мышцы.
Екатерина подняла голову. Странно, но ни злости, ни обиды она уже не чувствовала. Только усталость — и спокойствие.
— Нужно съездить к твоей маме, — голос звучал ровно. — Вместе.
— Зачем? — он насторожился. — Что такое?
— Есть разговор, — она закрыла ноутбук. — Важный.
В машине он пытался выяснить подробности, но Екатерина только качала головой:
— При твоей маме. Все вместе.
Маргарита Николаевна встретила их во дворе — видимо, наблюдала за приездом из окна. На её лице застыло выражение тревожной настороженности.
— Что случилось? — спросила она, пропуская их в квартиру.
Екатерина молча прошла на кухню — туда, где вчера прозвучало слово «обуза». Раскрыла ноутбук, разложила папку с документами.
— Вы сказали, что я обуза, — произнесла она, глядя прямо в глаза свекрови. — Вот суммы, которые я платила. Вот расходы. Вот доходы. Алексей не работает уже год. Он не говорил вам об этом. А вы обвиняли меня.
Маргарита Николаевна моргнула. Её взгляд метнулся к сыну, который застыл у дверного косяка.
— Что за бред? — неуверенно произнесла она. — Алёша?
