Неделя пролетела в больницах и консультациях. Диагноз, которого они так боялись, подтвердился — деменция в начальной стадии. Врачи говорили спокойно, профессионально, но суть от этого не менялась: процесс можно замедлить, но не остановить.
По вечерам Саша погружался в медицинские статьи и форумы, словно надеясь найти волшебное решение между строк научных публикаций. Марина видела, как с каждым днём в его глазах тает надежда и крепнет решимость. Однажды вечером он закрыл ноутбук, потёр переносицу и произнёс:
— Ей нельзя оставаться одной в квартире. Это вопрос времени, когда случится что-то серьёзное.
Марина отложила альбом с эскизами и повернулась к мужу:
— Есть специализированные пансионаты с хорошим уходом. Или можно организовать помощь на дому…
— Пансионат? — Саша поднял глаза, в которых читалась смесь усталости и удивления. — Ты представляешь, каково это — оказаться среди незнакомых людей, когда твой собственный мир уже рушится? Это ведь моя мама.
— Я понимаю, — Марина подошла ближе. — Что ты предлагаешь?
Он помолчал, собираясь с мыслями:
— Маленькая комната могла бы стать её пространством. Здесь, с нами.
Марина не ответила сразу. Образ Ольги Викторовны, настороженно смотрящей на них через цепочку двери, смешивался с воспоминаниями о её извиняющемся взгляде в больнице.
Она вспомнила, как свекровь бережно гладила Рижика перед их отъездом — совсем другой человек, чем тот, кого они встретили по возвращении.
— Саш, — она коснулась его плеча, — это серьёзный шаг. Нам нужно всё обдумать. Не только бытовые мелочи, но и как мы сами к этому готовы.
— Ты против? — в его голосе не было обвинения, только усталость.
— Нет, — Марина покачала головой. — Я просто хочу, чтобы мы оба понимали, на что идём. Это наша жизнь, и она изменится.
В ту ночь Марина почти не спала. Ворочалась, слушала ровное дыхание мужа. Перед глазами стояло лицо свекрови — растерянное, испуганное.
Утром она приняла решение.
— Это ваша комната, — Марина открыла дверь небольшого, но светлого помещения. — Мы поставили новую кровать и шкаф. Вот здесь будут ваши вещи.
Ольга Викторовна осторожно вошла, оглядываясь. После недели в больнице она выглядела ещё более хрупкой. На столике у окна стояла ваза с полевыми цветами. Свежие занавески слегка колыхались от ветра.
— Это… для меня? — спросила она. — Но я вам помешаю.
— Нет, — Марина улыбнулась. — Не помешаете. Врачи сказали, что вам важно быть с близкими.
— А кот? — вдруг спросила Ольга Викторовна. — У вас же есть кот? Я вспомнила.
Рижик, словно услышав разговор, вошёл в комнату. Он обнюхал кровать, потом подошёл к Ольге Викторовне и потёрся о её ноги.
— Рижик, — Ольга Викторовна осторожно погладила его. — Я помню. Он рыжий.
Саша, наблюдавший из дверей, шагнул вперёд:
— Да, мам. Ты права.
— А ты… — она посмотрела на него неуверенно, — ты мой…
— Сын, — тихо подсказал Саша. — Твой сын.
— Сын, — повторила Ольга Викторовна. — Да, я знаю. А она… — взгляд на Марину, — она твоя…
— Жена, — Марина подошла ближе. — Я Марина, ваша невестка.
