— Мама, — твёрдо сказала Соня, отстраняясь. — Отношения испортили вы, а я — просто следствие этого.
Зинаида Павловна тяжело опустилась на качели. Было видно, что она обескуражена и обессилена.
— Ну как же так? Как же… — прошептала она, глядя в пространство. — Мы же просто праздник хотели, воспоминания…
— Вот теперь и будете вспоминать, мама, — ответила Соня. — В тишине и без баяна.
Когда полиция, наведя относительный порядок, наконец уехала (прихватив с собой наиболее буйных гуляк), Соня осталась на участке одна. Она медленно прошлась по территории, собирая пивные крышки, сломанные вилки, салфетки и прочий мусор.
Усталость, боль от операции, обида и разочарование — всё смешалось в её душе. Но она была сильной женщиной. Соня глубоко вздохнула, надела садовые перчатки и твёрдо сказала:
— Обидно, конечно, но начнём уборку. Не пропадать же даче.
И хотя шов после операции рисковал открыться, но Соня просто не могла смотреть на то, во что превратила толпа разгулявшихся пенсионеров её любимую дачу — место, где она мечтала когда-нибудь создать свой маленький рай.
