— Ну, знаешь, Сонь… Это… это мама там решила небольшую… как бы это сказать… вечеринку устроить. Ничего такого, просто посидеть с друзьями, культурно…
— Культурно?! — взорвалась Соня. — А почему я узнаю об этом не от тебя, а от соседки?! Ты что, сам там был?
— Да нет, что ты! — поспешно заверил Борис. — Я на работе весь день. Просто мама звонила, спрашивала… Я думал, ничего страшного…
Спустя полтора часа Соня уже стояла у калитки своего участка. Рядом с ней, к удивлению всех соседей, припарковался патрульный УАЗик. Водитель лениво зевал, а второй полицейский, увидев скопление народу за забором, уже явно сомневался, стоит ли вообще во всё это ввязываться. Однако показаться трусом в глазах этой симпатичной женщины с решительным взглядом ему совсем не хотелось.
— Так, проходим, гражданочка, проходим, — важно произнёс он. — Только спокойно, за мной.
Калитка распахнулась. Первой Соню заметила Тамара, державшая в руках большой тазик с недоеденным оливье. Судя по всему, им она собиралась тушить уже начинавший дымиться сарай.
— Ой, Сонечка! — всплеснула свободной рукой Тамара. — Ты же только из больницы! Как хорошо, что ты… Ой, а это кто с тобой?
— Это? — холодно улыбнулась Соня. — Это из полиции. По ваши, так сказать, души. А сейчас, наверное, ещё и пожарных вызовем.
Соня сделала уверенный шаг на территорию, и в этот момент над участком повисла гробовая тишина, словно кто-то нажал кнопку «пауза» на пульте гигантского телевизора. Баянист так и замер с раскрытым ртом, не успев доиграть очередной аккорд. А дядя Лёша на грядке приподнял голову, открыл один глаз… и тут же его снова закрыл, видимо, решив, что ему это всё просто снится.
— И где здесь беспорядки, гражданочка? — деловито поинтересовался полицейский, оглядываясь по сторонам.
— Вон там! — кивнула Соня, доставая из сумочки документы. — Это мой участок. Вот акт на землю, вот свидетельство. А вот это всё, — она обвела рукой территорию, — беспорядки. Нарушение тишины, санитарных норм и, возможно, всяческих законов физики.
Зинаида Павловна, словно подводная лодка в момент атаки, вынырнула из-за стола. Её состояние можно было охарактеризовать как очень и очень праздничное. Щёки пылали, глаза блестели, а причёска слегка съехала набок.
— Сонька, родная ты моя! — голосом оперной дивы пропела свекровь. — Так ты уже выписалась? Быстро ты! Но ты не переживай, мы тут всё-всё уберём, честно-честно! Утречком, утречком… Ты только не злись.
— А я не злюсь, мама, — с ледяной вежливостью произнесла Соня. — Я вообще спокойна, как удав перед прыжком. Это вот полиция, наверное, злая, и у них есть желание оформить на ваши действия протокол.
— А вот это не надо, не надо! — замахала руками свекровь, мгновенно трезвея. — А ну-ка, все, собираемся, уходим!
— Да ладно тебе, Сонька, — попытался вставить слово дядя Коля, покачиваясь, как маятник. — Чего ты взъелась-то? Праздник же был. Все свои!
— Правда, все свои? — удивлённо приподняла бровь Соня. — А кто этот мужчина, который дрыхнет в гамаке с моей юбкой на голове?
