— Это правда. Ты же знаешь, я не вру. Даже когда мне это выгодно.
Он отвёл взгляд. Мария подошла ближе и села рядом, уже спокойнее. Плечо к плечу.
— Саш… я не против помочь. Я не ведьма. Но помогать — не значит дать человеку пульт от нашей жизни и сказать: «Командуйте, генерал». Она не просто к нам переедет. Она переедет вместо меня. Я это чувствую.
Он долго молчал, а потом медленно встал.
— Я обещаю, всё будет нормально. Дай ей шанс. Прошу тебя.
— Я ей уже давала шанс. Два раза. Первый — когда она притащила твои детские игрушки и пыталась расставить их на нашей тумбочке. Второй — когда она выбросила мои духи, потому что «у неё от них голова болит».
— Она просто… не хотела ничего плохого.
Мария вдруг встала. В глазах — ничего, кроме усталости.
— Саша, давай так. Я не против. Пусть живёт. Но ты будешь с ней ходить в аптеку, обсуждать передачу «Пусть говорят» и искать пропавшие тапки. Я — в этом не участвую.
— Серьёзно?
— Более чем. Удачи вам, мальчики. Буду спать на диване в зале. С котом. Он хотя бы не судит за доставку из ресторана.
И она вышла, не хлопнув дверью — потому что хлопать было бы слишком театрально. А у Марии на театральность уже не оставалось ни сил, ни настроения.
— Вот, я положу это сюда. Это на случай, если вам с Машей станет скучно — почитайте. Очень поучительно! — Ольга Петровна поставила на комод у входа томик «ЗОЖ для старшего поколения» и огляделась, как новый надзиратель, принявший смену.
— Мам, ну зачем ты тащишь всё подряд? — устало спросил Алексей, поднимая с пола гигантский пакет из «Ленты», набитый соленьями, книгами по народной медицине и каким-то чугунным ужасом.
— А вдруг пригодится? Вот кто вас тут кормить будет? Машенька, конечно, старается, но всё у неё… как бы это сказать… ну не домашнее.
— Это не жирное, мам, — Мария, стоящая на кухне с кружкой кофе, даже не обернулась. — Разница тонкая, но принципиальная. Некоторые её замечают.
— Угу, конечно, — Ольга Петровна уселась на диван и, вздохнув, начала расправлять плед. — А я вот не замечаю. Давление как скакнуло после вашего ужина — и поехали мы с Сашенькой в аптеку. Почти ночью. Помнишь, сынок?
— Помню, мам, — буркнул Алексей, будто вспоминая не аптеку, а войну.
— Вот! А теперь я под контролем. Здесь. Рядом. Не волнуйся, Машенька. Я не помешаю. У меня всё своё — тапки, мыло, даже соль гималайская. Так что можешь жить, как привыкла. Почти.
Мария медленно повернулась, села за обеденный стол и посмотрела на мужа. Тот делал вид, что очень занят разбором пакета. Он даже нашёл в нём консерву со шпротами 1997 года выпуска и теперь читал этикетку с видом археолога, обнаружившего новый вид динозавров.
— Саша, — голос Марии был ровный, почти гипнотически спокойный. — Напомни, сколько ты сказал — она у нас поживёт?
— Ну… месяц, может два. Пока там всё не доделают.
— А она в курсе, что в её квартире ремонт не запланирован? Или это будет неожиданным твистом к Новому году?
