Прошла неделя. Молча. Как будто кто-то выключил звук в сериале. Марина жила в доме одна, но в воздухе до сих пор висел запах лосьона Дмитрия и его дурацкого утреннего кофе с ванилью. Она хотела выбросить все его вещи, но держала себя в руках. Не из благородства — просто юрист сказал: «Пока не подписан развод, не трогай ничего. Будет нечисто — он подаст встречный иск.»
Да и не в вещах дело. Вещи можно выкинуть. А вот то, что он молчал — не писал, не звонил, не пытался вернуться — это был настоящий удар. Так легко? Восемь лет?
Её утро началось с чашки чёрного кофе и сигнала от домофона.
— Кто там? — устало спросила Марина. — Это курьер, — знакомый голос. — Дмитрий, ты охренел? — она чуть не выронила чашку. — Нет. Просто открой.
Он стоял на пороге. В руках — коробка с документами. Глаза красные, волосы растрёпаны, футболка с каким-то идиотским мультиком. Взрослый мужик в кризисе.
— Это что? — холодно спросила Марина. — Подписанные бумаги. Я согласен на развод. Без делёжки. Без претензий. Без вопросов. — Серьёзно? — она прищурилась. — Так просто? — Ты же хотела этого. Ты выиграла. Поздравляю, Марина.
— Дима, я не в шахматы играю, я живу. И если ты считаешь, что это победа — то у нас точно всё закончилось. Навсегда, — Марина отвернулась, но внутри всё сжалось.
Он молчал. Потом поставил коробку у входа и пошёл к лифту. Без драмы. Как будто только что вернул посылку на «Озон».
Вот и всё. Конец. Без слёз, без битой посуды, даже без «давай попробуем ещё раз». Ну и правильно. Хватит быть той, кто держит мост, когда с обоих концов его уже подожгли.
Через два дня она встретила Елену Сергеевну. В супермаркете. У отдела с антипасто, как назло. Старуха была в нарядном плаще, с новой сумкой и взглядом победительницы.
— А ты неплохо держишься, Марина, — начала она, выбирая оливки. — Хотя и без мужа. — Я держусь, потому что у меня не мозги, как у вас, в голове, а реальные перспективы. — Ой, не язви. Тебе всё равно будет хуже. Женщины вроде тебя стареют одни. А у мужчин — всегда есть выбор. — Угу. Вот ты, например, выбрала одиночество, потому что ни один человек не выдержал твоего характера. — Дмитрий уже подыскивает себе жильё, кстати. С твоими деньгами, конечно, было бы проще. — Передай ему, что деньги мои. Как и достоинство. А он может снимать студию с мамой на пару.
Елена Сергеевна хотела что-то сказать, но поперхнулась виноградиной. Марина ушла, не дождавшись спасательной операции.
В тот же вечер Дмитрий всё-таки написал. Коротко: «Я скучаю. Можем поговорить? Без мамы. Без адвокатов.»
Она долго смотрела на сообщение. Потом просто написала: «Завтра. В 12. Кофейня на углу.»
Он пришёл с опозданием. Конечно. Как обычно. Как всегда. И принёс ей чай, а не кофе. Тоже как обычно. Привычки, от которых устала, но которые почему-то греют.
— Я правда скучаю, — сказал он, не глядя в глаза. — Ты для меня больше, чем… просто жена. Просто бизнес. Просто дом.
