— Марина Сергеевна, спасибо. Я думала, юристы — это сухие люди. А вы — как… правовая мать Тереза.
— Я просто женщина, которая развелась дважды и теперь спасаю других. Видимо, это мой путь. Всё, Анна, идите домой. Спокойно. И с ответом. Он тебя проверял — проверь теперь ты его.
Анна вернулась домой в половине восьмого. Алексей встречал её с блинчиками. Видимо, где-то в его голове было: «если ты что-то натворил — корми». Универсальная мужская система извинений.
— Ты где была? — осторожно спросил он, как будто не знал.
— У юриста. У настоящего, — спокойно ответила она и села за стол. — Блинчики холодные. Как и наша близость последнее время.
Он замер. Потом — сел напротив.
— Анна. Давай не будем превращать это в драму. Я не враг тебе. Просто я — осторожный человек.
— Ты — трус, Лёша. Ты боишься не меня, а повторения. Но в итоге ты сам создаёшь повторение. Снова недоверие, снова женщина, которая рядом, но без прав. Это как платить за метро, не доезжая до нужной станции.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Ты не хотел ничего отдавать. Даже веру в то, что мы — партнёры. А я — не твоя домработница. И не «опция с рисками». Я — женщина, которую ты, чёрт возьми, якобы любишь.
Он замолчал. А потом… сжал губы.
— Ты принесла что-то от юриста?
— Да. Новый проект договора. С нормальными пунктами. С уважением ко мне, к нам и, не поверишь — даже к твоей квартире. Всё сбалансировано. Без слюней, но и без подлости.
— Можно посмотреть?
— Можно. Но учти. Если ты скажешь: «мне это не подходит» — мы расходимся. И точка. Я больше не хочу быть в паре, где есть только один водитель, а второй — чемодан.
Он взял договор. Читал долго. Даже брови шевелились. Временами фыркал.
— Ты серьёзно думаешь, что я подпишу это?
Она молча встала. Взяла пальто.
— Вот и ответ.
— Куда ты?
— К Людмиле. Там — квартира без контракта, но с поддержкой. А ты пока подумай: хочешь ли ты партнёрство… или просто собственность, которая не капает на мозги.
Она хлопнула дверью. Не очень громко — опять эти проклятые доводчики.
В квартире Людмилы пахло куриными котлетами и новой жизнью.
— Ну что, я тебя поздравляю. Ты почти невеста с яйцами. Он подписал?
— Пока нет. Я ушла. Сказала: либо он — с уважением, либо я — с вещами.
— Вот теперь ты настоящая женщина. Не нюня с кольцом, а королева с самооценкой.
— Мне страшно, Люд. Вдруг я потеряла всё?
— Ты не потеряла. Ты вернула себя. А теперь жди. Если он не идиот — он появится. С новым договором. И с теми самыми тремя словами.
— Какими?
— «Я всё понял». И без блинов.
Анна проснулась рано. Людмила, как всегда, ушла по делам, оставив записку на холодильнике в стиле «ешь всё, кроме Вадимова пива». Квартира напоминала убежище для женщин, сбежавших от нелепых браков, токсичных шефов и косметологов, которые делают брови «как у молодой тёти Зины». Больше всего Анна сейчас ценила именно это — тишину, в которой можно подумать.
