На второй день её отлучки от Лёшиной вселенной, он не звонил. Ни смс, ни сообщения. Ничего. Абсолютный вакуум, в котором шевелилась только одна мысль: а может, он и рад, что всё само рассосалось?
На третий день она вышла на улицу. Погода была такая же, как внутри — пасмурная, но терпимая. Прогулялась до кофейни, заказала самый дорогой капучино — назло всем скромностям. И именно в этот момент её нашёл Алексей.
Без цветов. Без блинов. С бумажкой. И с девочкой лет двенадцати.
Анна чуть не уронила кофе.
— Привет, — выдохнул он.
— Это твоя… дочь? — почти шёпотом.
Девочка насупилась и отвернулась.
— Соня. Дочь. От первого брака. Я давно хотел её тебе показать, но… всё не складывалось.
— Ты хотел мне показать свою дочь, но решил начать с пофигистского брачного договора? Интересный у тебя подход.
— Анна, пожалуйста. Я принёс подписанный договор. Новый. По тому шаблону, что ты дала.
Он протянул бумагу. Она взяла, мельком пробежала глазами. Без уловок. Без обмана. Чисто. Как слеза пенсионного фонда.
— И ты решил сделать это вот так? С ребёнком на подстраховке? Это шантаж или демонстрация, что ты всё-таки человек с чувствами?
— Я хочу, чтобы ты увидела: я не боюсь делиться тем, что мне дорого. Ни имуществом, ни жизнью. Я просто… боялся снова вляпаться. Но ты — не вляпывание. Ты — шанс. И я не хочу его просрать.
— Очень романтично. Надеюсь, девочка сейчас не всё слышит.
— Соня уже слышала хуже. Правда, Сонь?
Девочка пожала плечами и мрачно пробормотала:
— Мне пофиг, я просто хочу домой.
— Понимаю тебя, — кивнула Анна. — Я тоже.
— Поехали? — тихо спросил он.
— Ты уверен? У тебя в договоре теперь я — не «сожительница в законе», а «равноправный партнёр». Ты с этим вообще нормально спишь?
— Да. Лучше, чем когда ты ушла. Я понял, что мне не женщина нужна — удобная. Мне нужна ты. Со всеми «нет», «я подумаю» и «убери свои тапки из ванной».
Она посмотрела на него. Потом — на Соню. Та явно терпела. Не всхлипнула, не закатила глаза — просто терпела. Хороший актёр. Но Анна таких умела читать.
— Хорошо. Считай, это тест-драйв. Без секса, пока не докажешь, что умеешь делиться не только квадратными метрами, но и уважением.
— Я готов.
— Тогда пошли. Только тапки в ванну не ставь. И от блинчиков я пока отказываюсь.
Соня наконец-то усмехнулась.
— У вас забавная семейка. Мама сказала, что вы «странные взрослые». Похоже, она была права.
— Ты ещё не видела, как он гладит рубашки. Это перформанс на выживание, — улыбнулась Анна.
И они пошли. Втроём. Без гарантии, но с шансом.
Вечером они сидели на кухне. Алексей мыл посуду (!), Соня что-то строчила в телефоне, а Анна пила чай. Не метафору, а обычный чай — чёрный, с лимоном.
— Ты веришь, что это может получиться? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нет. Но хочу попробовать. А это уже немало.
Он кивнул. Соня подняла голову:
— Вы странные. Но, может, и не такие уж безнадёжные.
И Анна впервые за долгое время подумала: возможно, в этот раз — не вляпалась. А вошла. В дом. Где наконец-то есть и стены, и слово, и кофе без страха.
Финал.
