Он кивнул. Но по лицу было видно — боится. Только не юристов. А правды.
Анна вбежала в здание бизнес-центра, перепутав этаж. Лифт застрял между вторым и третьим — классика жанра. Пока поднималась пешком, мысленно выругала всё: и Лёшину логику, и себя за наивность, и даже Марину Сергеевну, которую ещё не видела, но уже подозревала в том, что та сожрёт её с хрустом.
Марина Сергеевна оказалась не такой. На вид — лет сорок с хвостиком, без хвоста. Чёткая, собранная, с голосом, который может управлять тремя подчинёнными, телефоном и разводом одновременно.
— Анна? Проходите. Садитесь. Чай, кофе, поддержку в трудную минуту?
— Угу… поддержку в придачу к анализу брачного договора, — попыталась пошутить Анна, но голос дрогнул.
— Ну, тогда чай. Я тоже предпочитаю сахар в кружке, а не в жизни, — кивнула юрист и взяла листы, расправляя их, как поле боя.
Наступила пауза. Слишком долгая.
— Угу… — сказала Марина, листая. — Это даже не брачный договор. Это финансовая пощёчина. Кто его составлял?
— Он. Ну, с каким-то нотариусом. Через знакомых. Говорит, всё «по закону».
— По закону — может быть. По совести — точно нет. Тут прописано, что если вы разведётесь, и у вас даже будет ребёнок, ты всё равно получаешь ноль. Ты в курсе?
Анна вздрогнула. Слово «ребёнок» попало в точку. Они ведь обсуждали. Даже имена выбирали. А теперь — «если будет ребёнок» и «ноль» в одной фразе. Прекрасно.
— А можно… ну… внести изменения?
— Анна. Можно всё. Вопрос в том, готов ли он. Ты вообще уверена, что он на твоей стороне?
— Хочу быть уверена. Я люблю его. Просто… он боится.
Марина хмыкнула.
— Боится? А ты не боишься остаться на улице, с чемоданом трусов и без квартиры, если он однажды «перестанет чувствовать»? Это, кстати, цитата из одного моего дела.
Анна опустила взгляд.
— Я думала, что любовь — это не про расчёты…
— А он — думал иначе. Ты теперь должна подумать, что важнее: его комфорт или твоя безопасность. Я не про деньги. Я про уважение.
В кабинет заглянула помощница:
— Марина Сергеевна, у вас через десять минут онлайн-консультация с госпожой Чистяковой.
— Спасибо, Катя. Анне — чай. Мне — крепость духа. — Она вернулась к Анне. — Так. Слушай внимательно. У тебя два пути.
Она показала пальцы — как на уроке математики, когда объясняют, что «минус на минус» даёт плюс, но боль всё равно остаётся.
— Первый — ты подписываешь. Потом ты живёшь в ожидании. А вдруг изменит. А вдруг уйдёт. А вдруг… Ну ты поняла.
— Поняла. Дрожать каждый день от мысли, что снова останешься ни с чем. Это уже было.
— Вот именно. Второй вариант — пересмотр условий. У тебя есть право на справедливость. Он хочет договор — пусть будет. Но договор, где есть ты. А не только его стены и сковородки.
— Ты поможешь?
— Я уже помогаю. Я всё перепишу. Внесу пункты, где будет отражено: если вы вместе — имущество общее. Если не вместе — по договорённости. Если ребёнок — обязательства. Не подачка, а ответственность.
Анна выдохнула. Как будто её держали под водой, и только сейчас она всплыла.
