— Что ты опять устроила, Алина? — раздражённый голос мужа резал слух. — Мама сказала, ты её выставила!
— Мама пришла в пять утра и хотела меня на дачу угнать!
— Алина, да ты вечно преувеличиваешь. Она просто просила помочь. Она же пенсионерка. У неё давление, суставы, ну что тебе стоит…
— МНЕ? Мне стоит потерянного пульса, синяков под глазами и полного отсутствия сна. Ты вообще знаешь, что я делаю на работе?
— Ну не истери. Ты же знала, за кого выходишь. В нашей семье так заведено — все друг другу помогают.
— А ты знаешь, что у моей матери диабет? И ничего, я её на грядки не везу. Потому что у неё мозги есть. И совесть. Две штуки, представляешь?
— Ты с матерью моей так не разговаривай!
— А ты попробуй со мной поговорить как с человеком, а не как с бесплатной рабочей силой. Я тебе кто вообще, Игорь? Жена или батрачка?
— Ты сейчас перегибаешь, Алин. Серьёзно. Мы так не договаривались.
— Да? А как мы договаривались? Что я буду пахать в больнице, приходить домой, а там на меня будут вешать чужие ожидания и огуречные страдания?
— Ты не одна в этом доме!
— Точно. Я не одна. Тут ещё ваша святая троица — ты, твоя мама и участок в Подмосковье. А я у вас как приложение к мотоблоку. Без прав и сна.
— Алина, ты себя сейчас накручиваешь…
— Нет, Игорь. Я просыпаюсь. Медленно, со скрипом, но просыпаюсь. И если ты не проснёшься — я могу начать жить без тебя. А это, знаешь, легче, чем без сна и уважения.
Она положила трубку. Сердце билось как бешеное. В груди всё дрожало.
Подошла к зеркалу, посмотрела на себя. Уставшая. Без макияжа. С мешками под глазами и растрёпанной косой. Но в глазах — стержень.
Алина сделала кофе. Первый глоток обжёг язык, но ей было всё равно.
День только начинался.
И она уже выиграла — хотя бы этот маленький, но очень важный бой.
Алина проснулась в одиннадцать. Не то чтобы выспалась — скорее, вынырнула из тумана. В доме было тихо. Слишком тихо. Ни визгов Светланы Ивановны, ни гневных вибраций мужа. Даже чайник на кухне стоял как-то подозрительно мирно, будто боялся шумом привлечь её внимание.
Она встала, натянула старый халат с оторванным карманом и прошла на кухню. Телефон мигал двумя непрочитанными сообщениями от Игоря: «Я на даче, помогаю маме. Надеюсь, ты передумаешь.» «Не забудь, что ты — часть семьи.»
Алина вслух фыркнула.
— Часть семьи у них… Как угол в гараже: неудобный, тёмный, но без него вроде как всё криво…
Она поставила чайник. Открыла холодильник. Яйца, кетчуп, позавчерашняя гречка и банка варенья, которое Светлана Ивановна когда-то варила с видом святой великомученицы, кормящей голодных сирот.
Господи, какой же бред… я работаю, как ломовая лошадь, и при этом ещё должна быть благодарна, что меня не сожрали заживо.
