— Вставай, родная! Пять утра как никак, а ты всё дрыхнешь, как барыня на курорте! — бодро провозгласила Светлана Ивановна, распахивая дверь спальни так, будто собиралась невестку эвакуировать, а не разбудить.
— Света… Господи… Я только два часа назад пришла после смены… — голос Алины звучал глухо из-под одеяла.
— Ну так и чё? Все работают! У нас вон соседка Галина Петровна до инсульта работала, и ничего! А ты что? На койке повалялась с тонометром — и уже устала?
Алина вздохнула. Сердце отбивало барабанный ритм усталости. Двадцать четыре часа у реанимационной койки. Без права на сон, без нормальной еды, с криками, слезами и аппаратом ИВЛ, который она умудрилась починить из подручных средств — плоской отверткой и заколкой.
А теперь вот — дача. Огурцы. Сапка. И моральное давление, от которого не защищает ни халат, ни диплом.
— Светлана Ивановна, я прошу вас… Я просто хочу поспать. Один выходной. Один. Неужели это преступление? — Алина приподнялась на локте, её голос был тихий, но в нём звенела сталь.
— Ага. Конечно. Ага. Выходной у неё. А мы с Игорем, значит, пашем. У нас, между прочим, участок не резиновый. Весь в траве! Всё руками делать надо. Грядки копать! А ты, значит, будешь тут, как в санатории, да?
Алина закрыла глаза. Тело ныло. Голова гудела.
— Вы к нам зачем вообще приехали, Светлана Ивановна? У вас ключей нет. Муж на работе. А вы ко мне, которая после реанимации, среди ночи… на дачу звёте? — голос стал резким, без привычной вежливости.
— А вот теперь послушай, дорогуша! — Светлана Ивановна театрально вздохнула, устроилась в кресле у окна, как будто собралась читать лекцию по семейной жизни. — Ты замуж вышла, правильно? Значит, ты часть семьи. А в семье у нас заведено помогать. А не только язык показывать на фотках в Инстаграме и на своём телефоне зависать.
Алина едва не засмеялась. Сила сарказма свекрови была сравнима с кухонным ножом — вроде бы острый, но вечно тупится о реальность.
— Я вам сейчас покажу, где у меня Инстаграм, и куда можно засунуть сапку, которой вы хотите меня вооружить… — тихо пробормотала Алина, откидывая одеяло.
— Что ты сказала?!
— Ничего. Просто дайте мне поспать. Пожалуйста. Хотя бы пару часов. А потом я сама решу, хочу ли я ехать на ваш фронт с огурцами или нет.
Светлана Ивановна встала. Лицо натянулось, губы превратились в тонкую линию, как будто она проглотила лимон вместе с кожурой.
— Ты, Алина, запомни. Тебе не спать надо, а женой быть. А то Игорь ещё подумает, что ошибся, когда женился на тебе. Я ему, между прочим, говорила…
— Вот и говорите ему. Не мне. — срезала Алина. — Я, между прочим, в прошлом месяце три жизни спасла. А сколько вы спасли — кроме мёртвой редиски?
На кухне повисло напряжение, как перед грозой. Только не было грома. Была только тишина и стук двери — свекровь ушла, оставив за собой запах духов «Красная Москва» и пассивную агрессию, которую можно было намазывать на хлеб.
Через два часа, когда Алина снова провалилась в обрывочный, рваный сон, зазвонил телефон. На экране — Игорь.
— Да?
