Она молчала. Просто смотрела в окно, где на их старой лавочке курили подростки.
— Мама… она просто хочет быть частью нашей жизни. А ты… ну ты ведёшь себя так, будто она враг. И как будто я — её сателлит.
— Ты знаешь, что она подсказала тебе, чтобы ты оформил дарственную на машину? — резко повернулась Ирина.
Он вздрогнул.
— Ты проверяла документы?
— Я — аналитик. Я проверяю даже, когда вода в чайнике закипает.
Дмитрий тяжело выдохнул.
— Она просто сказала, что если мы разведёмся, я хоть машину не потеряю. Это… ну, защита.
— От кого? От меня? Которая оплатила вам с мамой юриста, когда вы чуть не попали под суд за тот гаражный бизнес?
Молчание. Густое, вязкое, как сгущёнка.
— Она хочет, чтобы ты переехал обратно к ней. Ты это понимаешь? Она считает, что я использую тебя, чтобы выплатить свой долг за квартиру. И… она сказала, что если ты не «опомнишься», она продаст дачу и перепишет всё на свою племянницу.
Он отвёл глаза.
— И что ты решил?
— Я не знаю, Ира…
— А я знаю.
Ирина встала. Она пошла к шкафу, достала свой паспорт, документы на квартиру и медленно положила их в сумку. Затем повернулась.
— Знаешь, в этой жизни иногда приходится выбирать: между мамой, которая до сих пор стирает тебе носки, и женщиной, которая каждый день держит на себе весь дом, работу, быт и ещё твою нервную систему.
Он не ответил. Просто смотрел ей вслед.
Через два дня она переехала. В свою квартиру. Ту самую, до брака. Без табличек, без Ольги Ивановны, без холодильников с претензиями. Только с котом из приюта и подругой, которая помогала тащить чемодан.
— Ты уверена, что не пожалеешь? — спросила Оксана, её коллега, держа в зубах зажим для волос.
— Пожалеть можно, если что-то потерял. А я себя нашла.
Ирина села на подоконник, достала ноутбук и набрала в строке поиска: «Где купить шторы и не пожалеть?»
Потом стёрла. Её жизнь начиналась с других вещей.
***
— Ты знаешь, что она оформила дарственную на племянницу? — Оксана ввалилась к Ирине на кухню с лицом человека, который увидел кредитку с нулевым балансом в день зарплаты.
Ирина обернулась от чайника, будто тот внезапно выдал новость сам.
— Кто?
— Ну кто, не Снуп Догг же. Твоя бывшая свекровь, Ольга Ивановна. Оформила. На дачу. И на машину. Всё. Без права отзыва. Всё, Димочка теперь на метро, а его мама в ударе.
Ирина наливала себе чай с таким спокойствием, как будто речь шла о погоде.
— Ну, поздравляю. Племянница теперь с вишнёвой «Шкодой», двухкомнатной дачей и, возможно, списком проклятий, если хоть царапину найдёт.
Оксана села за стол.
— А ты чё такая спокойная? Ты в курсе, что это она сделала назло? Чтобы ты не получила ни копейки, если вдруг решишь вернуться. А Димочка, похоже, только сейчас понял, что мама у него с функцией «стереть всё к чёрту, если не по-моему».
— Это не новость. Она так со своей сестрой поругалась — из-за огурцов. Представляешь? Та не так солила. С тех пор — ни звонка. Только в одноклассниках лайкает «чужие огурцы».
Оксана рассмеялась, но тут же снова посерьёзнела:
— Слушай. Она к тебе приходила?
