Ирина замолчала. Присела напротив, чуть склонив голову, как будто решала, говорить или нет.
— Да. Неделю назад. Я не рассказывала — не хотела себя жалеть.
— Ну? И чё она?
— Стояла у двери в норковой шапке, как комиссар. Говорит: «Ира, ты ведь умная, как ты думаешь, кто из нас выиграет в итоге?»
Оксана хмыкнула.
— Чётко. Как в казино.
— Да. И добавила: «Ты выиграешь сейчас. Но я — потом. Он вернётся. Потому что ты холодная. А я — его дом».
На секунду повисла тишина. Ирина потёрла виски. В голосе прорезалась усталость:
— Знаешь, что самое паршивое? Она не сказала ни одного проклятия. Ни одной угрозы. Просто говорила как бухгалтер в налоговой: сухо, с расчётом. И — попала.
— А он? Писал? Звонил?
— Каждый вечер. Сначала как мужчина: «Я был неправ. Мама не права. Вернись». Потом как обиженный мальчик: «Ты разрушила семью. Я потерял всё». А вчера… — она тяжело вздохнула. — Вчера скинул фото нашей свадьбы. Подписал: «Вот это был лучший день в моей жизни». Я не выдержала. Ответила: «А теперь ты живёшь с его худшей версией».
— Красава, — выдохнула Оксана. — Слушай, а ты его всё ещё… ну, как бы… есть что-то?
Ирина смотрела в окно. На подоконнике кот потягивался, словно чувствовал приближение новой бури.
— Люблю. По инерции. Как свой старый номер телефона. Знаешь, что его больше нет, но иногда машинально набираешь.
В это же время в квартире Дмитрия царила своя трагикомедия.
Он сидел за столом с бокалом коньяка и паспортом. Перед ним лежали бумаги: выписка из реестра недвижимости, дарственная, уведомление от нотариуса. Всё оформлено. Всё — мимо.
— Ты оформила на Вику?! — голос у него дрожал.
Ольга Ивановна спокойно резала селёдку.
— Да. А что, сынок? Ты же не в браке теперь. А она — молодец. Приходит. Помогает. Улыбается. Не хамит. И работает в налоговой — может пригодиться.
— А я? Я хоть что-то в этой жизни значу для тебя, кроме как приложение к телевизору и алиментам на собственную мать?
— Ну конечно, значишь. Кто ещё мне будет выносить мусор и подкручивать гайки под раковиной? — ответила она, не поднимая глаз.
Он встал.
— Ты не оставила мне ничего. Ни жены. Ни будущего. Ни даже машины. Я сорок лет иду по чужой дороге, Ольга Ивановна. Иду, потому что вы говорите, куда. А вы хоть раз спросили — хочу ли я туда?!
Мать посмотрела на него впервые за весь разговор.
— А ты сам хоть раз знал, куда хочешь?
Тишина. Даже селёдка на тарелке застыла в неловкости.
Через день они встретились. Совершенно случайно. В «Леруа Мерлен».
Ирина брала смеситель. Дмитрий — новые светильники.
— Привет, — сказал он, неловко улыбаясь.
— Привет, — ответила она. — Светишься. Новое освещение?
— Да. Старое, как и многое, приказало долго жить.
Пауза.
— Ты как? — спросил он тихо.
— Работаю. Снимаю стресс ремонтом. Психотерапевт — мой плиточник. С ним не поспоришь.
Он рассмеялся. Печально.
— Ты знала, что она оформила всё на Вику?
— Да.
— Мне даже кольцо обручальное отдала. Сказала — «забери, может, новую найдёшь».
— И что ты?
Он посмотрел на неё. Долго.
