— Да. А потом мы сидели, молча, смотрели в телевизор. И вдруг она говорит: «А Вика, кстати, не приезжала. Даже смс не написала. Наверное, занята. Или ей, как ты говоришь, границы важны.»
Ирина фыркнула:
— Я ей: «Какие границы, Ольга Ивановна. Мы тут в одной лодке. Просто я уже не гребу в вашу сторону».
Прошла неделя.
Дмитрий заехал в подъезд, где жила Ирина. Без предупреждения. Без подарков. Только с глазами человека, который впервые понял, что потерял что-то настоящее.
Она открыла.
— Я не знаю, чего я жду, — сказал он. — Просто… я хотел тебе сказать. Я разговаривал с мамой. Серьёзно. Словами, не криками. Она признала. Всё. Даже то, что не признаёт налоговая.
Ирина молчала.
— Она сказала, что впервые за много лет чувствовала себя… маленькой. Рядом с тобой. И это, по её словам, было страшно. Потому что обычно она — большая. И всегда права.
Ирина наклонила голову.
— Зачем ты пришёл?
— Я не прошу вернуться. Я прошу — услышать. Я понял, что ты — не враг. Ты была моим единственным союзником, а я продал это за материнское одобрение, которое уже давно ничего не стоит.
Тишина.
— И что теперь? — мягко спросила она.
— Теперь я снимаю квартиру. Сам. И хочу попробовать понять, кто я без её одобрения. И без твоей обиды.
Она смотрела на него долго. Потом шагнула в сторону, освобождая проход.
— Проходи. Выпьем чай. Без борща. Без скалок. Просто поговорим.
Он шагнул внутрь.
— Слушай, а правда, ты не варила борщ?
— Нет. Просто не видела смысла кормить мужчину, у которого в голове только мамины рецепты.
— А сейчас видишь?
— Сейчас — посмотрим. Может, у тебя наконец-то проснулся аппетит к жизни. Тогда и суп сварим.
А Ольга Ивановна в этот момент сидела у окна, с забинтованной рукой и банкой малосольных огурцов. На телевизоре — сериал, где свекровь спасает всех. Её любимый жанр — фантастика.
Она смотрела вдаль и бормотала:
— Главное — вовремя сделать шаг назад. Даже если раньше ты всегда шла вперёд, как трактор. Только у трактора хотя бы поворотники есть…
Конец. Но кое-кто всё ещё держит номер Ирины в быстром наборе. На случай, если вдруг снова захочется не борщ — а настоящую женщину рядом.
