Юбилеи, как известно, праздник сомнительный. Особенно если тебе не юбилей, а счёт. Екатерина ещё в прихожей почувствовала лёгкий ком в горле — не от волнения, нет. От предчувствия. Предчувствие у неё было, как у миноискателя, только реагировало не на железо, а на токсичных родственников. А точнее — на одну конкретную даму. Маргарита Аркадьевна. Свекровь. Женщина-легенда, женщина-пароход и одновременно ледокол семейного фронта.
— Пошли, Катя, не тупи, — торопил Валерий, поправляя галстук и глядя на себя в зеркало с той любовью, которой обычно смотрят на новые шины. — Я не туплю, я обдумываю план эвакуации, — буркнула она, натягивая улыбку, как чулки в тесных туфлях.
Дом, где проходил юбилей, был, как обычно, арендован «подешевле». Хотя Маргарита Аркадьевна рассказывала об этом месте так, будто его лично проектировал Жан Нувель. У входа стояли гелиевые шары и какая-то неудавшаяся копия Армани в пальто с рынка. Это был ведущий. Он радостно провозгласил:
— Добро пожаловать на торжество нашей дорогой, неподражаемой Маргариты Аркадьевны! Ей — шестьдесят!
— Шестьдесят шесть, — шепнула Екатерина Валерию. — Но кто же в такие дни правду говорит, правда?
Он не ответил. Валерий вообще с недавних пор экономил слова. Особенно в её сторону. Всё больше молчал, кивал и уклонялся, как бы подспудно извиняясь перед своей мамой за то, что женился на «не той». Хотя, когда-то Катя была вполне «той». Просто «той» по мнению Маргариты Аркадьевны была только она сама.
На банкете всё шло по классике: тосты, закуски, танцы, внезапные конкурсы. Екатерина честно пыталась влиться в атмосферу, даже улыбалась тёте Люсе, которая назвала её «неплохой девчонкой, если бы похудела килограммов на десять».
— А что ты в бокал воды налила? — строго спросила Маргарита Аркадьевна, присаживаясь рядом, как прокурор в сериал с низким рейтингом.
— Просто не хочется вина, — спокойно ответила Катя, вдыхая через нос.
— Тебе и правда не стоит, — многозначительно кивнула свекровь. — В твоём состоянии лучше воздерживаться. Я, кстати, смотрела одно видео, там врач говорит, что даже стресс может навредить гормональному фону. А у тебя он, мягко говоря, расхлябанный.
— Спасибо, я передам вашему врачу привет, — выдохнула Катя. — Наверное, вы с ним на одной волне.
— Не дерзи, милая. Не забывай, чья ты жена, — с ласковой, почти материнской интонацией сказала Маргарита Аркадьевна. — И вообще, постарайся не портить праздник.
Праздник испортился сам, когда в конце вечера свекровь, сверкая глазами, как две копии чека, громко объявила:
— А теперь — подарок для всех! Валерий с Екатериной оплатили банкет!
Тишина. А потом — аплодисменты. Тётя Люся опять полезла в обнимашки, кто-то сказал «как мило», а Катя почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.
— Что ты несёшь?! — шипнула она Валерию, отойдя с ним к углу.
— Мам… ну она так решила… Это же её день, — пробормотал он, ковыряя бокалом в селёдке.
