Две недели обернулись в два месяца. Потом в четыре. Потом Катя перестала считать. Квартира превратилась в филиал театра абсурда: то «не так режешь картошку», то «надень халат, Валерий может застудиться от сквозняка, когда ты в шортах ходишь», то «а у нас в молодости с утра убирались, а не валялись, как невестки современные».
— Ты не замечаешь, как она меня давит? — спросила Катя вечером, зажимая виски.
— Она просто беспокоится… — промямлил Валерий. — И хочет, чтобы мы были крепкой семьёй.
— Крепкая семья — это не когда свекровь держит тебя за горло. Это когда муж хотя бы раз встанет на твою сторону. Или ты теперь — «мамин мальчик» официально?
— Ну хватит! — рявкнул он неожиданно. — Почему ты всё время её винишь? Она же старается, между прочим. Ей тоже нелегко! Она осталась одна, а ты…
— Я?! Я тут только живу, готовлю, убираю и ещё должна каждый день проходить квест «Угади, чем ты сегодня не угодила Маргарите Аркадьевне»?!
— Опять драма… — отмахнулся он и пошёл в спальню.
А через день случился эпизод, после которого Катя начала записывать всё. Просто, чтобы не сойти с ума и не начать сомневаться в реальности.
Утро, выходной. Катя в пижаме делает себе кофе. Заходит свекровь — в свежем халате, с мрачным выражением лица и взглядом, как у рентгеновского аппарата.
— Катя, мне неудобно это говорить, но ты оставляешь в ванной волосы. Это… некрасиво.
— Я убираю. Но, видимо, не всё, — спокойно отвечает Катя.
— Да, но понимаешь… Женщина должна быть женщиной. Чистой. Аккуратной. А не такой вот… как ты.
— Простите, а как это — «такой вот»? — спокойно, но уже с ноткой лезвия в голосе.
— Ну ты понимаешь. Всё через силу, всё тяп-ляп. Даже кофе… Горький какой-то, как у тебя настроение. Может, тебе стоит что-то с собой сделать?
— Например? — Катя уже положила руки на столешницу, чтобы не махнуть ей в лоб туркой.
— Ну не знаю… похудеть. Поработать над характером. Или хотя бы начать вставать раньше — я сегодня полы мыла, ты даже не вышла помочь.
— А вы здесь живёте или проходите квест по издевательству над невесткой?
— Не драматизируй, Катюша. Я хочу, чтобы у Валеры была нормальная жена. А не это… — она сделала неопределённый жест, как будто Катя — это пятно на ковре.
Катя просто вышла из кухни. Без крика, без швыряния предметов. И села на балконе. Там она начала писать. В заметки. Так и пошло.
День 74. Сегодня она заявила, что я плохая хозяйка. И что Валера заслуживает большего. Смотрела при этом как хирург перед ампутацией. С сочувствием, но без сомнений.
День 89. Свекровь выкинула мою косметику, сказав, что срок годности вышел. Интересно, когда выйдет срок годности у неё?
День 112. Она сказала, что если бы я родила вовремя, она бы уже нянчила внука. А я ещё не родила даже мозг в этой ситуации.
И это были не просто записи. Это была её психотерапия. Её единственный способ не разораться. Потому что Валерий, как фикус, — вроде и есть, но пользы никакой. Разве что отбрасывает тень. В её случае — большую.
А потом случилось то, чего Катя уже не могла не записать:
