— Ты чего это? — Екатерина вышла на кухню и прищурилась. — Устроилась насовсем?
— Ай, да брось, Катюш, — махнула рукой Елена Петровна, разливая крепкий кофе в две чашки. — Мы же свои. Что мне там, у себя, подыхать одной? Ты хоть в доме, хоть слово скажешь. А я тебе тут хоть по хозяйству помогу.
— Помочь можешь? — Катя поставила руки в бока. — Отлично. Тогда начни с того, что освободишь квартиру.
— Ой, да не смеши. У тебя ж места — вагон и маленькая тележка. Димка-то как ушёл, так ты теперь одна. Звенит всё в этой квартире. А я хоть посуду за тобой домою, да полы пройду. Всё польза.
— Ага, а то у меня автоматические швабры сломались и посудомойка ушла в отпуск, — пробурчала Екатерина.
Нет, ну вот что это вообще за формат «в гости с чемоданом и претензиями»? — она злилась не на свекровь, а на себя. За мягкость. За то, что когда-то казалось: семья — это когда и трудности вместе.
Сейчас это больше напоминало рейдерский захват.
На следующий день из шкафа исчезло её любимое платье.
— Ты не видела бежевое, с поясом? — спросила Катя, заглядывая в комнату, где Елена Петровна раскладывала свои крема на комод.
— Какое бежевое? А-а… Это которое с V-образным вырезом? Оно такое вызывающее, я его в химчистку отнесла.
— Без спроса?
— Ну ты ж не носишь. А я вот носила бы. Если бы не внуков нянчила. Вон, Надьке моей подруге — она у нас стройная, кстати — как раз будет, если что. А ты всё на работу да на работу…
Екатерина села прямо на пол, чтобы не завизжать. Её любимое платье. Из Милана. С вырезом, который ей шёл, как никому другому. И почему я вообще это всё терплю?
К вечеру Дмитрий объявился.
По видеозвонку.
— Ну ты чего маму выгнала? — начал он без предисловий. — Она мне плакала тут в трубку, как побитый пудель. Тебе не стыдно?
— Стыдно должно быть тебе. За то, что она теперь у меня живёт, как на своём, — отрезала Екатерина. — А ты где? На новой квартире?
— У друзей пока. Думаю, что дальше. Деньги нужны. Ты ж понимаешь, не могу без дохода оставаться. Дай взаймы немного. Пока ищу вариант.
— А как же мама? Пусть даёт. Она же у меня теперь как родственница.
— Мамина пенсия — это не шутки. А у тебя, я смотрю, всё есть. Машина, квартира, работа. Ну поделись, чё ты как змея. Мы ж семья были.
— Были. Подчеркни жирным. И с подзаголовком: «использование имущества в корыстных целях».
Он отключился, но через час на телефон Кати пришло СМС: «Надо бы делить имущество. Машина и квартира — это же совместно нажитое. Давай по-честному»
Екатерина смотрела на экран, как на мина замедленного действия. Потом рассмеялась. Хрипло, зло, по-бабьи.
Совместно нажитое? Господи, он в «Госуслугах» пароль забывает каждые два месяца. Какое нажитое?
Через три дня к её подъезду подъехала фура.
— Это что?! — закричала она, увидев, как двое грузчиков выносят старый комод.
— Это твоя свекровь решила перевезти вещи, — сообщил охранник, улыбаясь так, будто за хорошее зрелище можно и смену переработать.
Катя метнулась к фуре.
— Эй! Кто вас нанял?
